Помочь сайту
Поиск
Поделиться
Календарь
«  Июнь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930
Вход на сайт

Главная » 2017 » Июнь » 6 » Пушкин на Северном Кавказе
13:59
Пушкин на Северном Кавказе


К Дню рождения А.С. Пушкина...
Жизнь Пушкина и его творчество тесно связаны с Северным Кавказом. Великий русский поэт, по существу, первым в русской поэзии открыл кавказскую тему не по книгам и чужим рассказам, а по собственным впечатлениям от посещения этих мест. «С легкой руки Пушкина,— писал Белинский,— Кавказ сделался для русских заветною страною не только широкой раздольной воли, но и неисчерпаемой поэзии, страною кипучей жизни и смелых мечтаний!
1820 и последующие годы отмечены обострением политической обстановки в России. Укрепляет свои позиции реакционер, «фрунтовой солдат» Аракчеев. Борьба с просвещением достигла своего апогея.
В апреле 1820 года Н. М. Карамзин писал поэту И. И. Дмитриеву: «Над здешним поэтом Пушкиным если нб туча, то по крайней мере облако, и громоносное... Служа под знаменами либералистов, он написал и распустил стихи на Вольность, эпиграммы на властителей и проч. и проч. Это узнала полиция ets. Опасаются последствий».
Пушкину грозила ссылка в Сибирь или заточение в Соловецкий монастырь, и лишь благодаря заступничеству влиятельных друзей высылка из Петербурга была заменена «служебным переводом» в Екатеринослав (ныне Днепропетровск), где в это время находилась канцелярия главного попечителя и председателя Комитета об иностранных поселенцах Южного края России генерал-лейтенанта И. Н. Инзова.
Наскоро простившись с друзьями, опальный поэт 6 мая 1820 года покинул северную столицу.
Итак, спешно собравшись в дорогу, Пушкин в сопровождении дядьки Никиты Козлова выехал из Петербурга. До Царского Села его провожали А. А. Дельвиг и П. Л. Яковлев.
….31 мая рано утром Пушкин и Раевские оставили Таганрог и отправились далее — на Ростов и Нахичевань. Ростов только начал застраиваться. Путешественникам открылась панорама небольшого уездного городка с глинобитными мазанками и редкими деревянными домами. Осмотрели крепость, «где 37 лет тому назад почти год» проживал Раевский-старший с супругой Софьей Алексеевной, и величественный Дон. За крепостью, примерно в версте от восточных ворот города, лежал разноязычный, преимущественно армянский городок Нахичевань, «пространный, многолюдный и торговлей весьма богатый».
Вечером того же дня путники прибыли в станицу Аксай, расположенную на высоком берегу Дона в 23 верстах от Новочеркасска, и остановились здесь на ночлег.
2 июня рано утром Пушкин и Раевские на шлюпке отправились по Дону в Старый Черкасск— разжалованный город в станицу» (теперь станица Черкасская). Здесь осмотрели бывшую столицу Войска Донского, «первое гнездо донских казаков... обойдя все, что там есть достойного», включая старинный войсковой собор.
Проезжая донские степи, Пушкин знакомится с бытом и культурой свободолюбивых и вольных казаков. Сам воздух здешних мест был полон легенд и преданий о казачьей вольнице и ее славных походах в защиту Руси от врагов. Поэту запомнились песни о народных героях Булавине, Болотникове, Ермаке; Степана Разина он позднее назовет «единственным поэтическим лицом русской истории», Пугачеву посвятит историческое исследование и «Капитанскую дочку».
Предстоял шестидневный путь по конному тракту Новочеркасск — Ставрополь и далее до города Георгиевска. Из Аксая, где находился «главнейший перевоз по дороге на Кавказ», путешественники 2 июня перебрались на левый берег Дона, у небольшой деревни Махино сели в кареты и пустились в путь; 200 верст ехали землями, принадлежащими Войску Донскому. Они, по словам Раевского, в его молодые годы составляли «степь безводную и необитаемую, и на всем сем расстоянии, кроме одних землянок ничего не было; ныне ж нашел я большие селенья, колодцы, пруды и все необходимо нужное для жизни проезжающего».
По дороге, «удобной для проезда экипажей во всякое время года», Пушкин и Раевские проехали почтовые станции Змиевскую, Батайскую, Кагальницкую, Мечетинскую, Нижне-Егорлыкскую, Средне-Егорлыкскую и по Кавказской области — Песчано-Пасную, Рассыпную, Летницкую, Калаловскую, Медвеже-Колодезную, Преградную, Безопасную и Московскую крепости.
Не доезжая верст сорок до Ставрополя, начинается непрерывная цепь небольших гор. Сначала едешь между ними долиной, но ближе к Ставрополю дорога приметно поднимается все выше и выше.
4 июня приехали в Ставрополь и остановились для кратковременного отдыха и смены лошадей. «Ставрополь,— писал Раевский своей дочери,— уездный город, на высоком и приятном месте и лучшем для здоровья жителей всей Кавказской губернии. В нем нашел я каменные казенные и купеческие дома, сады плодовитые и немалое число обывателей, словом, преобразованный край, в который едущего ничего, кроме отдаленности, страшить не должно».
С высоты крепости путешественники могли наблюдать живописные окрестности города и величавый двуглавый Эльбрус. От тех лет сохранились остатки крепостной стены и отдельные строения. Впереди по пути до Георгиевска около 170 верст и до места назначения (Горячие воды) еще 40.
«Из Ставрополя едущим в Грузию дается казачий конвой или по крайней мере открытый лист на право требовать оный. Впрочем, дорога отсюда до города Александрии довольно безопасна; а сверх того находящиеся от Ставрополя до Екатеринограда казачьи пикеты некоторым образом обеспечивают путешественников»
Пушкин и Раевские проехали Покровское, Бешпагир, Сергеевское, Калиновскую, город Александров. Эти и предыдущие почтовые станции «находятся не в деревнях, а в некотором отдалении от оных. В таких станциях обыкновенно находится по одному дому для станционного смотрителя, а в Области Кавказской станции состоят из 2-х дворов для смотрителя и казаков, содержащих по дороге пикеты и конвоирующих проезжих...».
По словам современника, дорога от Ставрополя до Георгиевска «вообще хороша; но во время дождей делается затруднительной от чернозема, коими сии места изобилуют».
Сильная гроза и дождь заставили путников ночевать в станице Саблинской, что в сорока верстах от Георгиевска. Утром тронулись в дальнейший путь. При подъеме к заштатному городу Александрову показался наконец Бештау. На небосклоне были видны вершины Кавказских гор, покрытые вечными снегами. От Александрова начинались казачьи пикеты. Этот участок дороги до Георгиевска и далее был небезопасен для проезжающих.
И вот конвоем окружен,
Вослед за пушкою степною
В преддверье гор вступает он,—
воспоминал позднее Пушкин свое путешествие.
5 июня к обеду добрались до Георгиевска. Построенный в 1777 году при учреждении Кавказской губернии, город в 1802 году был наименован губернским, с 1822 — уездным и с 1830 —заштатным. Из-за «нездорового климата», по словам современника, областное правление было переведено из Георгиевска в Ставрополь.
Город лежит при реке Подкумок. «Ветхие небольшие домики, соломенные кровли, плетневые заборы и пустота на улицах стараются, кажется, уверить, что это деревня; но проезжий знает, что он в Георгиевске, ищет городских признаков и находит в одной стороне площадь с деревянною церковью и несколько казенных каменных флигелеи, а в другой — цейхгауз, казармы и земляную с глубоким рвом крепость...». Георгиевск был памятен для генерала. Он служил в этих местах в Нижегородском драгунском полку. Здесь в 1795 году родился его старший сын Александр. Теперь со спутниками он искал дорогие его сердцу места, но не нашел и следов прежнего жилища.
Предстояли последние 40 верст до Горячих вод (так до 1830 года назывался Пятигорск). «Путь до горячих источников не представляет собственно никаких затруднений для проезда, случающихся неприятностей со стороны горцев. Путь же до кислых вод от горячих не так удобен по причине тесноты дороги, особенно от Ессентукского поста до переправы через реку Подкумок, ибо идет по отлогости каменного утеса, ограниченного с левой стороны провалом; самая же переправа через быстрый Подкумок очень затруднительна, особенно в случае дождей»
6 июня 1820 года Пушкин и Раевские прибыли на Горячие воды. Достигнут, по словам современника, «предел странствий для ищущих исцелений». «Другой день на водах, милая моя Катенька,—писал Н. Н. Раевский своей дочери 7 июня из Константиногорска.—Здесь дожди, а прежде по три месяца ни одного не бывало». Начинался кавказский период жизни Пушкина, столь плодотворный в его творчестве..
Описание Горячих вод, Железных вод и Кисловодска тех лет оставили нам Пушкин; Раевский-старший и современники. «Все селение расположено в 2 улицы,— писал Раевский дочери о Горячих водах,— я приметил до 60 домов, домиков и лачужек, и как сего недостаточно для приезжающих, то нанимают калмыцкие кибитки, палатки и располагаются лагерями, где кому полюбится... Ванны старые, хотя стоят казне довольно дорого, ни вида, ни выгод не имеют, новые же представляют и то, и другое, возможную чистоту и опрятность. Вид из оных наиприятнейший на Бештовую гору, или Пятигорье... Смесь калмыков, черкес, татар, здешних казаков, здешних жителей и приезжих — все это под вечер движется, встречается, расходится, сходится, и все до безделицы с галерей новых ванн глазам вашим открыто». На окраине города стояли казачьи пикеты для защиты от набега горцев.
Отсюда совершались ежедневные переходы к горячим серным источникам, устроенным, по словам Пушкина, в «лачужках, наскоро построенных. Источники, большей частью в первобытном своем виде, били, дымились и стекали с гор по разным направлениям, оставляя по себе белые и красноватые следы. Мы черпали кипучую воду ковшиком из коры или дном разбитой бутылки».
Вместе с Раевским Пушкин побывал в немецкой колонии Каррас (в восьми верстах от Пятигорска, ныне пос. Иноземцево) у подножья горы Бештау, колония в то время состояла из нескольких домов, расположенных по одной улице в полверсты длиною. Они увидели красивую аллею, обсаженную березами (колония основана в 1802 году шотландскими миссионерами с целью распространения протестантской религии среди местного населения). Позднее отзвуки этой темы найдут отражение в пушкинской поэме о Тазите.
«3 июля Пушкин и семья Раевских приехали на Железные воды, расположенные у подножья и на склонах Железной горы. Дорога из Горячеводска шла между склонами Машука и Бештау через Каррас. Путники поселились в «калмыцких кибитках... в лагере, как цыгане, на половине высокой горы». Железноводска-города еще не было. «Первое основание Железноводска было положено в 1824 году построением от правительства деревянного дома для посетителей». Несколько позже современник писал: «Железноводск, в 15 верстах к западу от Пятигорска, заключает несколько домов, устроенных от правительства, равно и частными лицами для доставления удобства посетителям близ находящихся железных, или Константиновских вод. Местоположение оного замкнуто со всех сторон величественным лесом и горами, доставляет прохладу воздуху и способствует к благорастворенности оного». «Железные воды делают чудеса во всяком роде расслабления»,— писал Н. Н. Раевский дочери.
Около трех недель Пушкин и Раевские провели на Железных водах и 26 июля переехали в Кисловодск. Дорога шла правым берегом Подкумка по пустынным местам разоренных горских аулов. Кисловодск тех времен — «небольшое селение, при коем находится пятиугольная крепость с пятью бастионами и двумя равелинами. Построена в 1803 году для удобства и защиты приезжающих пользоваться кислыми водами (нарзаном), столь славными своими целительными свойствами и издревле носящими название богатырской воды.
Пребывание Пушкина на Горячих, Железных и Кислых водах соответствовало лечебной практике того времени. Независимо от вида болезни больные начинали лечение серными ваннами на Горячих водах продолжали принимать железные ванны на Железных водах и завершали лечение нарзанными ваннами в Кисловодске.
По свежим наблюдениям и впечатлениям от живописной кавказской природы Пушкин писал на Кислых водах в эпилоге к «Руслану и Людмиле»:
Забытый светом и молвою,
Далече от брегов Невы,
Теперь я вижу пред собою
Кавказа гордые главы.
Над их вершинами крутыми,
На скате каменных стремнин,
Питаюсь чувствами немыми
И чудной прелестью картин
Природы дикой и угрюмой;
Душа, как прежде, каждый час
Полна томительною думой —
Но огнь поэзии погас.
Ищу напрасно впечатлений:
Она прошла, пора стихов...
«Но огнь поэзии» угас ненадолго. В душе поэта зрели новые замыслы, и «Кавказский пленник» — один из них.
В семье Раевских Пушкин провел на Кавказе «счастливейшие минуты жизни». Генерала он любил за «ясный ум, с простой, прекрасной душою». С его младшим сыном, Николаем, поэта связывала давняя друж6а. Н. Раевскому он посвятил поэму «Кавказский пленник».
На водах состоялось знакомство и встречи Пушкина с литераторами Г. В. Гераковым и Г. П. Ржевским, полковником, впоследствии военным писателем А. Н. Мариным, поручиком С. И. Мещерским и другими. И все это «сердцу возвратило мир».
Эти встречи воодушевляли опального поэта, хотя еще свежи были раны, нанесенные самодержавием, удалившим его от активной политической борьбы и от друзей — будущих декабристов.
Неспокойно было в это время на Северном Кавказе. Царская Россия угнетала горские народы, не останавливаясь ни перед какими жестокостями. Отстаивая свое право на независимость, черкесы совершали смелые набеги на пограничные станицы и дороги... В эпилоге к «Кавказскому пленнику» Пушкин писал:
О Котляревский, бич Кавказа!
Куда ни мчался ты грозой —
Твой ход, как черная зараза,
Губил, ничтожил племена...
Эти слова о П. С. Котляревском (1782—1852) генерале, участнике Кавказских войн, покорителе народов Северного Кавказа и Закавказья.
А в сентябрьском письме 1820 года из Кишинева поэт писал брату: «Кавказский край, знойная граница Азии, любопытен во всех отношениях. Ермолов наполнил его своим именем и благотворным гением. Дикие черкесы напуганы; древняя дерзость их исчезает. Дороги становятся час от часу безопаснее, многочисленные конвои —излишними... Видел я берега Кубани и сторожевые станицы —любовался нашими казаками. Вечно верхом; вечно готовы драться; в вечной предосторожности! Ехал в виду неприязненных полей свободных, горских народов. Вокруг нас ехали 60 казаков, за нами тащилась заряженная пушка с зажженным фитилем. Хотя черкесы нынче довольно смирны, но нельзя на них положиться; в надежде большого выкупа — они готовы напасть на известного русского генерала. И там, где бедный офицер безопасно скачет на перекладных, там высокопревосходительный легко может попасться на аркан какого-нибудь чеченца. Ты понимаешь, как эта тень опасности нравится мечтательному воображению. Когда-нибудь прочту тебе мои замечания на черноморских и донских казаков...».
5 или 6 августа Пушкин и Раевские вернулись на Горячие воды и далее направились в Крым, где их ждали жена генерала и его дочери Екатерина и Елена.
Впереди — Ставрополь и те же почтовые станции, которые путешественники проехали в июне.
В Ставрополе, отстоящем от Горячих вод на 200 верст, по-видимому, они ночевали (7 или 8 августа). На следующий день отправились в дальнейший путь. Свернули На запад и по губернской почтовой дороге проследовали Владимирский редут, почтовую станцию при речке Безымянной, Прочный Окоп и далее по линии станиц так называемого правого фланга — правому берегу Кубани (левым берегом еще владели черкесы), через Царицынский редут, Темиж-бек и 9 августа прибыли в Кавказскую крепость, проделав около 120 верст. Здесь они обедали и остались ночевать у коменданта крепости.
До конечной станции— Тамани (Фанагории) оставались станции Казанский, Тифлисский и Ладожский редуты, Усть-Лабинская крепость, Екатеринодар (ныне Краснодар), Ровское, Мышастовка, Каракубань, Копыл, Калаузы, Курки, Темрюк, Пересыпь и Сенная, что составляло около 360 верст —то есть двое суток пути. По-видимому, путешественники остановились на ночлег в Екатеринодаре — столице черноморских казаков, где находилась и войсковая канцелярия. По свидетельству современника, это «город обширный, но худо выстроен и в нем не более 3000 обоего пола жителей». На следующий день 12 августа вечером они добрались до Тамани — заштатного города Кубанской области. Предстоял непродолжительный путь через Керченский пролив в Крым. Однако из-за непогоды плыть было нельзя, и путешественники задержались в Тамани.
Три дня они прожили в этой небольшой казачьей станице с кривыми улицами и небольшими домиками, крытыми тростником. Здесь в местной церкви Покрова Пушкин мог ознакомиться с древним памятником, так называемым Тмутараканским камнем— мраморной плитой с высеченной на ней древнерусской надписью 1068 года: «В лето 6576 индикта 6 Глеб князь мерил море по леду от Тмутаракана до Корчева (Керчи.— Л. Ч.) 14000 сажен» (ныне памятник находится в Государственном Эрмитаже). Знакомство Пушкина с летописью Тамани возбудило у него желание создать эпическую поэму о князе Мстиславе Владимировиче Храбром (умер в 1036 году), при котором столицей княжества был город Тмутаракань, нынешняя Тамань. К сожалению, замысел поэта не был осуществлен.
15 августа Пушкин и Раевские выехали морем в Крым. Северный Кавказ был уже позади...
Позднее в черновиках «Путешествия Онелина» Пушкин отправит своего героя той же дорогой, по которой ехал сам:
Простите, снежных гор вершины,
И вы, кубанские равнины;
Он едет к берегам иным,
Он прибыл из Тамани в Крым...
Прошло девять лет... Отгремели залпы на Сенатской площади в Петербурге. Восстание 14 декабря 1825 года было жестоко подавлено. Вожди декабристов были казнены, и 120 человек, как писал А. И. Герцен,— «друзья этих людей, цвет всего, что было образованного, истинно благородного в России, отправились закованные на каторгу». Для великого русского поэта они были, как он сам писал, «братьями, друзьями, товарищами» и прежде всего единомышленниками.
Вторая поездка Пушкина на Кавказ летом 1829 года соответствовала творческим замыслам поэта — завершить роман «Евгений Онегин» главой о декабристах с яркой панорамой освободительного движения первой четверти XIX века. Встреча с разжалованными декабристами — свидетелями событий того времени — входила в его планы (сосланных на Кавказ в 1822—1829 годах было около 40 человек и среди них И. Г. Бурцов, А. А. Бестужев, А. С. Гангеблов, П. П. Коновницын, М. И. Пущин, Н. Н. Семичев, В. Д. Сухорукое и др.).
Самовольно, без разрешения властей поэт решился ехать на Северный Кавказ и далее в Закавказье. Николай I напоминал Бенкендорфу: «Он забыл, что обязан предупреждать меня обо всем, что делает, по крайней мере, касательно своих путешествий».
4 марта 1829 года Пушкин взял подорожную в канцелярии петербургского военного губернатора. Приводим ее содержание:
«Почтовым местам и станционным смотрителям от Санкт-Петербурга до Тифлиса и обратно.
Г. чиновнику 10 класса Александру Сергеевичу Пушкину, едущему от Санкт-Петербурга до Тифлиса и обратно, предписываю почтовым местам и станционным смотрителям давать означенное в подорожной число почтовых лошадей без задержания и к проезду всякое оказывать пособие».
9 марта Пушкин покинул Петербург и через Москву выехал на Кавказ. Во время путешествия он вел путевые записки, опубликованные в 1836 году под названием «Путешествие в Арзрум во время похода 1829 года». Дополнительные сведения содержатся в письмах поэта и отражаются в его художественных произведениях, а также в воспоминаниях современников.
«До Ельца дороги ужасны,— писал далее Пушкин.— Несколько раз коляска моя вязла в грязи, достойной грязи одесской. Мне случалось в сутки проехать не более пятидесяти верст. Наконец увидел я воронежские степи и свободно покатился по зеленой равнине». В Новочеркасске к Пушкину присоединился опальный декабрист В. А. Мусин-Пушкин. Они договорились путешествовать вместе.
Подъезжали к почтовой станции Кагаль-ницкая. Это было за Доном, откуда, по словам И. Т. Радожицкого, «дорога идет 116 верст до границы Кавказской губернии по калмыцкой земле». На картах того времени эти места назывались степью кочующих калмыков.
Взоры поэта привлекли богатая растительность степи и птицы, «неведомые в наших лесах...
Калмыки располагаются около станционных хат. У кибиток их пасутся уродливые, косматые кони, знакомые вам по прекрасным рисункам Орловского».
Посещение одной из кибиток и разговор с юной калмычкой, «степной Цирцеей», вдохновили поэта на создание прекраснoго стихотворения:
Прощай, любезная калмычка! Чуть-чуть, назло моих затей, Меня похвальная привычка Не увлекла среди степей Вслед за кибиткою твоей. Твои глаза, конечно, узки, И плосок нос, и лоб широк, Ты не лепечешь по-французски, Ты шелком не сжимаешь ног... Пока коней мне запрягали, Мне ум и сердце занимали Твой взор и дикая краса. Друзья! не все ль одно и то же: Забыться праздною душой В блестящей зале, в модной ложе, Или в кибитке кочевой?
Под стихотворением помета: «22 мая 1829».
14 мая Пушкин был в Ставрополе. Прежние впечатления от Кавказа еще оставались свежими в памяти поэта. «В Ставрополе увидел я на краю неба облака, поразившие мне взоры ровно за девять лет. Они были все те же, все на том же месте. Это — снежные вершины Кавказской цепи». Ставрополь мало изменился за прошедшие девять лет.
Расскажем о Ставрополе пушкинского времени словами современника. «Главный город Ставрополь — местопребывание начальника области и областного правления, при маленькой речке Ташле, впадающей в Егорлык. Расположен на двух возвышенностях. С 1822 года — областной... Лучшие строения в городе исключительно находятся на главной улице, простирающейся от Московского въезда до Тифлисской заставы. Улица сия вымощена, довольно широкая и с обеих сторон оной тянутся двух и трехэтажные дома новейшей архитектуры, но большей частью деревянные. Хотя есть и каменные, но число их еще незначительно... Всех домов в Ставрополе, как казенных, так и партикулярных... вообще 780»
В Георгиевске Пушкин сворачивает с прямого пути на Владикавказ для заезда на один день в тогдашние Горячие воды. «Здесь я нашел большую перемену»,—читаем мы в «Путешествии в Арзрум». За прошедшие девять лет эти места преобразились. Исчезли неблагоустроенные ванны в наскоро построенных «лачужках», изменилось и многое другое. «Нынче выстроены великолепные ванны и дома. Бульвар, обсаженный липками, проведен по склонению Машука. Везде чистенькие дорожки, зеленые лавочки, правильные цветники, мостики, павильоны. Ключи обделаны, выложены камнем; на стенах ванн прибиты предписания от полиции; везде порядок, чистота, красивость... Признаюсь: Кавказские воды представляют ныне более удобностей; но мне было жаль их прежнего дикого состояния; мне было жаль крутых каменных тропинок, кустарников и неогороженных пропастей, над которыми, бывало, я карабкался».
«С грустью оставил я воды и отправился обратно в Георгиевск. Скоро настала ночь. Чистое небо усеялось миллионами звезд. Я ехал берегом Подкумка...» До Екатеринограда около восьмидесяти верст, через станицы линейных казаков. Начинались возвышенности, «составляющие первые покатости северных предгорий Кавказа».
Произошла и еще одна перемена на Кавказских Минеральных Водах, не отмеченная Пушкиным. За прошедшие девять лет автор «Руслана и Людмилы», «Кавказского пленника», «Бориса Годунова», многих глав «Онегина» стал широко известным поэтом, и, по свидетельству Н. Нефедьева (1827 год), на Пятигорье «гремит теперь поэзия и вторится имя Пушкина».
Память о посещении Пушкиным Кавказских Минеральных Вод увековечена в Пятигорске установкой ему в 1982 году памятника (бюста) работы скульптора М. К. Аникушина.
17 мая Пушкин прибыл в Екатериноград (ныне станица Екатериноградская КБ АССР). От Екатеринограда начиналась тогда Военно-Грузинская дорога: «Екатериноград есть древнейшее поселение русских на Линии... При въезде в станицу видны основания крепости, начатой (в 1777 году.— Л. Ч.), но не оконченной; из примечательных зданий в станице находятся военный госпиталь и церковь. Екатериноград стоит при быстрой р. Малке, впадающей в Терек...» Он был с 1786 года губернским городом; в 1822 году его упразднили, и стал он мало примечательной казачьей станицей. До наших дней сохранились кирпичные триумфальные ворота, на которых до 1847 года была надпись: «Дорога в Грузию». Дом, в котором поэт останавливался, ныне восстанавливается.
На следующий день, 18 мая, поэт отправился в дальнейший путь до Владикавказа и Ларса, где оканчивались границы Северного Кавказа. Об этом расскажем словами Пушкина из «Путешествия в Арзрум»: «С Екатеринограда начинается военная Грузинская дорога; почтовый тракт прекращается. Нанимают лошадей до Владикавказа. Дается конвой казачий и пехотный и одна пушка. Почта отправляется два раза в неделю, и приезжие к ней присоединяются: это называется оказией. Мы дожидались недолго. Почта пришла на другой день, и на третье утро в девять часов мы были готовы отправиться в путь... Потянулись коляски, брички, кибитки солдаток, переезжающих из одной крепости в другую... Дорога довольно однообразная, равнина, по сторонам холмы. На краю неба вершины Кавказа, каждый день являющиеся выше и выше. Крепости, достаточные для здешнего края, со рвом, который каждый из нас перепрыгнул бы в старину не разбегаясь, с заржавленными пушками, не стрелявшими со времен Гудовича...»
Дорога идет через земли независимых горцев, почему приняты меры предосторожности: все путешественники собираются вместе и следуют под прикрытием военного конвоя и орудия в 4 дни, останавливаясь для ночлега в нарочно для сего построенных крепостях: Пришибе, Урухе и Ардоне»
Пришиб представлял из себя «маленький квадратный четвероугольник с глубоким рвом и валом, среди которого вырыты в земле казармы, а по углам из амбразур выглядывают орудия... Построено солдатами несколько домиков и небольшая квартира для проезжающих. Подобными Пришибу были Уруховское и Ардонское укрепления, получившие свое название от протекающих там речек. По дороге надо было проезжать множество горных потоков, которые «тихи и скромны в обыкновенное время, но страшны и свирепы во время дождей и весеннего таяния снегов».
Вскоре перед взором путников предстала «гигантская линия вечно-снежного Кавказа... Какая поразительная великолепная картина сей массы величайших в природе гор, перепоясанной облаками!».
Путешествие Пушкина по горским землям дало ему возможность ознакомиться с «покоренными народами» и высказать свой взгляд на эту проблему. «Черкесы нас ненавидят,— писал он в «Путешествии в Арзрум».— Аулы их разорены, целые племена уничтожены. Они час от часу далее углубляются в горы и оттуда направляют свои набеги. Дружба мирных черкесов ненадежна; они всегда готовы помочь буйным своим единоплеменникам. Дух дикого их рыцарства заметно упал...
Что делать с таковым народом? Должно, однако ж, надеяться, что приобретение восточного края Черного моря, отрезав черкесов от торговли с Турцией, принудит их с нами сблизиться...»
21 мая Пушкин прибыл «с оказией» во Владикавказ и оставался в нем двое суток. «Мы достигли Владикавказа, прежнего Капкая, преддверия гор»— писал он. Город основан в 1784 году на месте небольшого осетинского аула для охраны Военно-Грузинской дороги.
Пушкин не оставил описания Владикавказа. По словам одного из современников поэта, «ров и земляной вал составляют здесь цитадель. Внутри ее помещаются каменные казармы, церковь, дом коменданта и много других деревянных казенных зданий: в том числе дома для проезжающих и для аманатов. Местоположение Владикавказа весьма приятное. В форштадте дома офицеров и солдат окружены цветущими палисадниками. В самой крепости есть небольшой садик и липовая аллея, заменяющая бульвар...» Из старых зданий до наших дней сохранилась осетинская церковь, построенная в 1823 году. Сейчас в ней размещается филиал художественного музея.
В окрестностях Владикавказа поэт посетил осетинский аул, где наблюдал национальный обряд похорон. По разысканиям местного краеведа Г. И. Кусова, «это —поселение, примыкающее к крепости с юга, так называемый Осетинский форштадт, или Владикавказский аул. Оно до сих пор осталось в тех же примерно границах на территории, которую мы в обиходе называем Осетинской слободкой».
Позднее Пушкин описал сцену похорон в поэме «Тазит». «Около сакли толпился народ. На дворе 23 мая Пушкин со своими спутниками с «оказией» выехал по Военно-Грузинской дороге и остановился для ночлега в Ларсе. «От Владикавказа,— по словам поэта-партизана Дениса Давыдова,— до въезда в ущелье, из коего вытекает Терек, всего верст 7; местоположение так же плоско, как то, которое мы проехали, но проехав 7 верст, вдруг погружаешься в горы, и по мере езды вперед ущелья становятся теснее и теснее. Наконец в Ларсе, в 25 верстах от Владикавказа, верхи гор по обеим сторонам дороги кажутся готовыми упасть на голову. Воздух от возвышенности местоположения гораздо холоднее. В Ларсе порядочный домик для проезжающих...». При подошве высокой горы расположено несколько землянок и сложенных из камня хижин, в которых размещаются солдаты.
Здесь Пушкин нашел измаранный список «Кавказского пленника». «Признаюсь, перечел его с большим удовольствием. Все это слабо, молодо, не полно, но многое угадано и выражено верно»,— замечает он.
На другой день поутру отправились далее, и в семи верстах от Ларса взгляду поэта явилась изумительная картина Дарьяльского ущелья, напоминавшая ему «Похищение Ганимеда», картину Рембрандта. Пушкин находился у порога Грузии. Оканчивалось его двухнедельное путешествие по Северному Кавказу. Позади около 850 верст утомительного и неспокойного пути.
На границах с Турцией шла в это время война за освобождение народов Закавказья от турецкого ига, закончившаяся победой России. Присоединение Кавказа к России было прогрессивным актом, положившим конец многовековому страданию народов Кавказа. Великий русский поэт это отчетливо понимал, и, по словам Белинского, «муза Пушкина как бы освятила давно уже на деле существовавшее родство России с этим краем».
По Военно-Грузинской дороге Пушкин проследовал далее в Тифлис и действующую армию. Здесь служили друзья его юности Н. Н. Раевский-младший и В. Д. Вольховский, брат Л. С. Пушкин, декабристы И. Г. Бурцов, В. Д. Сухоруков, 3. Г. Чернышев, М. И. Пущин, Н. Н. Семичев, А. С. Гангеблов и др. Большинство из них были разжалованы в рядовые и только кровью могли облегчить свою участь. Встреча с ними входила в намерения поэта, а может быть, была и главной целью его поездки — в десятой главе «Евгения Онегина» показать гибнущего героя в одних рядах с разжалованными декабристами на Кавказе.
Около 15 августа путешественники достигли Горячеводска. Пушкин пробыл здесь более недели и около 20 августа посетил Кисловодск.
Сохранилась выписка из «Журнала принимаемым ежедневно гг. посетителями ваннам, подогреваемым из кислой минеральной воды в продолжение курса 1829 года». За период с 21 августа по 6 сентября Пушкин принял 19 ванн, за которые уплачено 19 рублей. В начале и в конце поэт принимал по одной подогретой ванне в день, а в середине курса лечения в течение пяти дней (с одним перерывом) принимал по две.
25 августа М. И. Пущин писал из Кисловодска своему брату декабристу И. И. Пущину в Сибирь: «Лицейский твой товарищ Пушкин, который с пикою в руках следил турок перед Арзерумом, по взятии оного возвратился оттуда и приехал ко мне на воды,— мы вместе пьем по нескольку стаканов кислой воды и по две ванны принимаем—разумеется, часто о тебе вспоминаем».
В Кисловодске сохранился двухэтажный дом с длинными деревянными галереями (по улице Коминтерна, 5), где, по свидетельству М. И. Пущина, останавливался Пушкин. Дом этот принадлежал историку и помещику А. Ф. Реброву; впоследствии он подвергся значительным переделкам. М. Ю. Лермонтов увековечил этот дом в повести «Княжна Мери».
Обедал Пушкин в ресторации — деревянном здании, украшенном колоннадой и широкой лестницей. По свидетельству современника, «ресторация вмещает в себе мужскую и женскую половины, разделенные между собою большою залою с буфетом. Комнаты ресторации снабжены приличною мебелью». Внешний вид здания изображен на акварели архитектора А. Тона, в его серии «Виды Пятигорска и Кисловодска, 1833 год» (хранится в Государственном Русском музее). За ветхостью здание было разобрано, и на его месте в 1948 году сооружена Лермонтовская площадка с бюстом поэта.
8 сентября 1829 года Пушкин заявил «в комендантском управлении при Горячих минеральных водах» свою подорожную и в тот же день выехал в Россию. До Георгиевска было предписано давать ему «в конвой по два конно-вооруженных казака без малейшего задержания». Пушкин возвращался по знакомой дороге через Ставрополь и Новочеркасск, где 13 сентября остановился на один-два дня. Отсюда он писал М. И. Пущину о своих дорожных впечатлениях.
В действующей армии поэт «был среди донцов» — казачьих частей, приданных Нижегородскому драгунскому полку Н. Н. Раевского. В сопровождении донцов, отслуживших свой срок и возвращавшихся на Дон, Пушкин ехал в Россию. При виде тихого Дона родились строки:

Блеща средь полей широких,
Вот он льется!..
Здравствуй, Дон!
От сынов твоих далеких
Я привез тебе поклон.
Как прославленного брата,
Реки знают тихий Дон;
От Аракса и Эвфрата
Я привез тебе поклон...

На фото - картина «Пушкин в горах Кавказа». Автор – С. Цихелашвили.
По материалам сайта http://kmvline.ru/pushkin/1.php
Категория: Интересные факты | Просмотров: 1521 | Добавил: Admin2 | Рейтинг: 5.0/2
Всего комментариев: 0
avatar