Категории раздела
Помочь сайту
Поиск
Поделиться
Вход на сайт

Главная » Статьи » Мои статьи

Казаки в Великой Отечественной войне. По обе стороны фронта Часть 1
Казаки в Великой Отечественной войне. По обе стороны фронта

Часть 1

К концу 1940 года бушевавший уже 2-й год пожар Второй Мировой войны вступил в новую фазу. К этому времени фашистская Германия и ее союзники захватили фактически всю Европу. В связи с уничтожением польской государственности установилась совместная советско-германская граница. В июне 1941 года многое уже указывало на то, что Германия развернула подготовку к войне против Советского Союза. К границе подтягивались немецкие дивизии. О подготовке к вторжению стало известно из донесений разведки. В частности, советский разведчик Рихард Зорге сообщил даже точный день начала войны и количество дивизий противника, которые будут заняты в операции.
В этих тяжелых условиях советское руководство стремилось не дать ни малейшего повода для начала войны. 13 июня 1941 года было опубликовано знаменитое официальное заявление ТАСС. В нем опровергались «слухи о близости войны между СССР и Германией». Такие слухи распространяют «поджигатели войны», которые хотят поссорить две страны, говорилось в заявлении. На самом деле Германия «также неукоснительно, как и Советский Союз, соблюдает пакт о ненападении». Немецкая печать обошла это заявление полным молчанием. Министр пропаганды фашистской Германии Йозеф Геббельс записал в своем дневнике: «Сообщение ТАСС – проявление страха. Сталина охватывает дрожь перед грядущими событиями».
На рассвете 22 июня 1941 года, в один из самых продолжительных дней в году, гитлеровская Германия, вопреки чаяниям советского руководства, начала войну против Советского Союза. Три мощные группы германских армий двинулись на восток. На севере фельдмаршал В.Р. фон Лееб направлял удар своих войск через Прибалтику на Ленинград. На юге фельдмаршал Г. фон Рунштедт нацеливал свои войска на Киев. По центру этого огромного фронта двинулась самая сильная группировка войск фельдмаршала Ф. фон Бока, которая развернула свои операции в направлении Минска.
Вероломное нападение фашистской Германии на СССР, а также трагедия первых месяцев гитлеровской агрессии ввергла советское руководство, да и общество в целом, в шок, частично выйти из которого Россия смогла только после битвы за Москву.
В многочисленных исследованиях по истории Великой Отечественной войны причины военных неудач первых месяцев вторжения освещены в значительной степени. Здесь можно назвать и внезапность нападения фашистской Германии, и недостаточное количество в СССР квалифицированных военных специалистов высокого ранга, и экономическая неготовность к широкомасштабной и длительной войне[1].
Революции и гражданская война, коллективизация, голод и массовые репрессии конца 30-х годов значительно повлияли на национальную психологию, в которой, несмотря на всю огромную идеологическую обработку, отпечаталось подсознательное и глубоко укоренившееся неприятие Советской власти, как олицетворения тотального угнетения. Таким образом, немаловажным фактором первоначальных неудач стало и то, что народы Советского Союза, в том числе и русский, были морально не готовы к защите существующего строя[1]. И в этом контексте есть частичное объяснение огромного количества советских военнопленных – 5,2 миллиона человек, из них 3,8 миллиона сдались в плен в 1941 году[2]. Конечно, здесь нельзя делать какие-либо обобщения – причины пленения были разные, но нельзя отбрасывать и тот факт, что более 800 тысяч советских граждан перешли на сторону немцев добровольно и в дальнейшем проходили службу в частях вермахта[2].
Начавшаяся Великая Отечественная война спровоцировала возникновение остаточных проявлений гражданской войны. Вот лишь несколько примеров, подтверждающих это утверждение.
По докладу начальника политуправления Красной Армии Л.З. Мехлиса, только на Юго-Западном фронте с 22 июня по 20 июля 1941 года было задержано 75771 дезертиров. В Тильзитском лагере военнопленных 12 тысяч советских солдат подписали заявление, что пора превратить Отечественную войну в гражданскую[1]. В августе 1941 года на сторону немцев в полном составе и во главе с командиром полка донским казаком И.Н. Кононовым перешел 436-й полк[2].
Скрытые антисоветские и антикоммунистические настроения русского народа, а также неприятие им новых идеологических штампов подметил и И.В. Сталин, в своем выступлении по радио 3 июля 1941 года обратившийся к народу не ставшим уже привычным обращением «Товарищи!», но по семейно-православному: «Братья и сестры!» Государственный патриотизм проявился и в речи Сталина на параде 7 ноября 1941 года в Москве: «Пусть вдохновляет в этой войне мужественный образ наших великих предков – Александра Невского, Дмитрия Донского, Суворова и Кутузова»[3].
Надежды антисоветских сил в СССР на то, что немцы пришли с миссией освобождения России от большевиков, провалились, столкнувшись с нескрываемой политикой Германии, направленной на уничтожение русских. Германский историк Себастиан Хаффнер писал: «С того момента, когда русскому народу стали ясны намерения Гитлера, немецкой силе была противопоставлена сила русского народа. С этого момента был ясен исход: русские были сильнее… прежде всего потому, что для них решался вопрос жизни и смерти»[3]. С этим утверждением перекликается и мнение английского историка Алана Буллока: «Гитлер сам нанес себе поражение и сам же расистской идеей завоевания жизненного пространства свел на нет свои замыслы. Кто бы ни пытался завоевать Советский Союз, он мог бы использовать в своих интересах недовольство в экономической, социальной, национальной сферах, вызванное жестокими методами политики навязывания сверху революционных перемен. Гитлер сознательно отвернулся от такой возможности»[4].
Неоднозначным было и отношение к германскому вторжению на территорию России в среде российской эмиграции. Так, бывший командующий Добровольческой армией Антон Иванович Деникин выступал с резким осуждением какого-либо вообще союзничества с немцами после их нападения на СССР. В рядах французского Сопротивления сражалось более 30 тысяч русских. Из числа эмигрантов было создано немало подпольных групп в странах Европы, оккупированных Германией[1].
Другая, немалая часть бывших белогвардейцев видела в Гитлере или же спасителя мира, и России в частности, от большевистского режима, или же просто временного союзника в борьбе с «Совдепией», подхватив лозунг А.Г. Шкуро: «Хоть с чертом против большевиков».
Интерес для нас представляет ситуация, сложившаяся в среде казачьей эмиграции. Существенные противоречия, наметившиеся еще в 20-е годы, особо остро проявились в 1935 году – Донское войско раскололось надвое. Одна часть подчинялась атаману графу М.Н. Грабе, другая часть избрала атаманом генерала П.Х. Попова. При этом и один, и другой казачьи лидеры, как и атаманы В.Г. Науменко, В.Г. Вдовенко и Н.В. Ляхов, начали проявлять интерес к политической фигуре Гитлера, увидев в нем непримиримого борца с большевизмом, способного консолидировать все антисоветские силы[5].
Явно прогерманскую позицию занял и один из самых авторитетных казачьих вождей – П.Н. Краснов, переехавший из Франции в Германию в 1936 году[6]. Активным сторонником Германии Краснов был еще в гражданскую войну, при этом всегда проявлял полнейшую беспринципность. Так, в 1909 году он восхвалял сближение казачества с российской «гражданственностью», а в 1918 году провозглашал донской суверенитет, в эмиграции руководил Братством русской правды и был сторонником монархии, подвергая критике сепаратистов. В Берлине П.Н. Краснов нашел свою «нишу», полностью переметнувшись в стан самостийников, которые выдвинули гипотезу о происхождении казаков от германцев-готов, живших в Северном Причерноморье еще в III веке. Краснов даже представил руководству рейха подробный доклад по истории казачества, став главным консультантом по казачьим вопросам.
Созданный в середине 30-х годов в Чехословакии «Казачий национальный центр» также занял явную прогерманскую позицию. Его глава В.Г. Глазков открыто ориентировался на гитлеровскую Германию, считая, что с помощью ее агрессивной политики можно уничтожить СССР, а затем создать независимую «Казакию». В конце 1939 – начале 1940 года началась реорганизация ранее существовавших самостоятельных казачьих союзов, организаций и станиц на территории Третьего Рейха. В результате к 1941 году было создано Общеказачье объединение в Германской империи во главе с генерал-лейтенантом Донского казачьего войска Е.И. Балабиным[5].
«Официально германские власти поддерживали Общеказачье объединение, – пишет в своем исследовании О.В. Губенко, – но негласная помощь через гестапо оказывалась возникшему весной 1940 года Всеказачьему союзу во главе с П.Х. Поповым, объединившему казаков-самостийников. В противовес первой организации, второй оказывалась и финансовая поддержка. Так пожилым казакам Всеказачьего союза выдавалось пособие от немецких оккупационных властей в Чехословакии в сумме 700 крон»[1].
Ультрасепаратистские и прогерманские настроения присутствовали в немногочисленном, но политически активном «Казачьем Национальном Центре», преобразованном после 22 июня 1941 года в «Казачье национально-освободительное движение» (КНОД). Руководитель этой организации В.Г. Глазков дистанцировался от остальных казачьих структур и, более того, организовал против Е.И. Балабина, В.Г. Науменко, П.Н. Краснова, В.Г. Вдовенко и М.Н. Грабе настоящую травлю через журнал «Казачий вестник»[1]. Одновременно в этом же издании регулярно начали появляться статьи-панегирики в честь «нового освободителя всех казаков Адольфа Гитлера» и его «победоносной Германской армии», а также пространные материалы расистско-биологического свойства про ненавистных «русских оккупантов»[5].
Не менее интересные события в эмигрантской среде происходили и на Дальнем Востоке. Так, в Маньчжурии сторону японцев держал атаман Григорий Михайлович Семенов. Дружба Семенова с японцами началась еще в период гражданской войны, да и японцы, в отличие от других стран Антанты, проявили себя самыми надежными союзниками белогвардейцев. Еще задолго до начала Второй Мировой войны атаман Семенов объединил дальневосточные белые организации в «Бюро по делам русских эмигрантов», в 1938 году на станции Сунгари II был создан казачий отряд «Асано» – по имени командира, японского майора Асано. Позже стал формироваться Захинганский казачий корпус атамана Забайкальского казачьего войска генерала А.П. Бакшеева. В нем белогвардейцы проходили военное обучение, после чего зачислялись в «Союз резервистов». Всего такую подготовку прошло 6 тысяч человек. Захинганский казачий корпус в свою очередь подчинялся разведывательному отделу Квантунской армии Японии.
Не лишним будет упомянуть и то, что основная масса лидеров казачьей эмиграции встретила 22 июня 1941 года восторженно. Было опубликовано обращение Е.И. Балабина к казакам[7], приказ донского атамана М.Н. Грабе о продолжении борьбы с большевизмом совместно с германской армией[5].
Многие из казаков пребывали в состоянии иллюзии, надеясь на то, что руководство Третьего Рейха призовет их на помощь и позволит после освобождения казачьих территорий установить там самостоятельное правление и провозгласить государственное образование под названием «Казакия»[5].
Однако политика германских властей по отношению к русской и казачьей эмиграции сразу же после начала войны с СССР ужесточилась. Более того, немецким командованием привлечение эмигрантов к войне против СССР признано нецелесообразным, всякие отдельные выступления, декларации, заявления было приказано прекратить.
Такое отношение со стороны немецкого руководства быстро погасило воинственный дух казачьей эмиграции, лидеры которой поняли, что их роль в этой войне будет предельно простой: сидеть и ждать, когда их позовут[5].
Надежда на широкомасштабное восстание в казачьих областях также не подтвердилась, особенно после того, как в среду казачьей эмиграции просочились сведения о казачьих частях в составе Красной Армии[1].
С первых минут Великой Отечественной войны, уже в 4 часа утра 22 июня на направлении Ломжи вел неравный кровопролитный бой 94-й Белоглинский Кубанский казачий полк подполковника Н.Г. Петросьянца, вскоре подключились 48-й Белореченский Кубанский и 152-й Терский казачьи полки подполковников В.В. Рудницкого и Н.И. Алексеева. Развернули боевые действия части 210-й механизированной дивизии, образованной из бывшей 4-й Донской казачьей дивизии. В составе 2-го кавалерийского корпуса вступила в войну на территории Бессарабии 5-я Ставропольская казачья кавалерийская дивизия им. М.Ф. Блинова под командованием полковника В.К. Баранова и 9-я Крымская кавалерийская дивизия[8].
С начала войны в рядах Красной Армии воевали свыше 100 тысяч казаков, кавалерийские части несли большие потери. Например, только за один день 14 июля 5-я Ставропольская казачья кавалерийская дивизия потеряла 500 человек убитыми и ранеными, но нанесла тяжелое поражение 50-й пехотной немецкой дивизии. Погибло большинство казаков 6-й Кубано-Терской дивизии, вынужденной вести ожесточенные бои в окружении[9].
Кавалерийские группы совершали стремительные рейды в тыл врага, громя коммуникации. При этом сами они несли огромные потери. Как правило, пробиться назад через линию фронта удавалось лишь немногим. Массовый героизм проявили воины казачьих дивизий в битве под Москвой. Так, эскадрон 37-го полка из кавказской группы Льва Михайловича Доватора под командованием лейтенанта Владимира Красильникова вел неравный бой с наступающей пехотой и танками врага. За два часа воины отбили три атаки, уничтожили пять танков и около сотни солдат противника. От всего эскадрона в живых осталось только семь казаков. На южных подступах к Москве действовал 2-й кавалерийский корпус Павла Алексеевича Белова (из донских, кубанских и ставропольских казаков), уже зарекомендовавших себя в боях на Украине. Корпус Белова нанес контрудар по правому флангу 4-й германской армии, задержав ее продвижение. Подобных подвигов за годы Великой Отечественной войны было немало.
Вероломное нападение фашистской Германии на СССР вызвало среди казаков, как и всего народа, огромный подъем патриотизма. По станицам и хуторам прокатилась волна митингов. Участники их клялись громить врага до последнего вздоха. На территории Северо-Кавказского военного округа при районных центрах казачьих областей, включенных в этот округ, создавались истребительные батальоны для борьбы с парашютными десантами и диверсионными группами немцев. Личный состав этих батальонов комплектовался гражданами, освобожденными от призыва в армию по возрасту или по другим причинам. Численность каждого из батальонов составляла 100-200 бойцов.
В начале июля 1941 года на заседании Ростовского обкома ВКП(б) было принято решение о создании в городах и станицах области отрядов народного ополчения. Такие же отряды стали создаваться и в Сталинградской области, в Краснодарском крае и на Ставрополье[10].
В середине июля 1941 года был создан Ростовский полк народного ополчения. В его ряды казаки вступали целыми семьями. Ростовский полк показал исключительно высокие качества уже в первых боях за родной город, и 29 декабря 1941 года он был зачислен в ряды Красной Армии[11].
Патриотическое движение по созданию добровольных воинских формирований из граждан непризывного возраста в начале войны получило широкий размах. В станице Урюпинской 62-летний казак Н.Ф. Копцов заявил присутствующим на митинге: «Мои старые раны горят, но еще сильнее горит мое сердце. Я рубил немцев в 1914 году, рубил их в гражданскую войну, когда они, как шакалы, напали на нашу Родину. Казака не старят годы, я еще могу пополам разрубить фашиста. К оружию, станичники! Я первый вступаю в ряды народного ополчения». Навеки прославил свое имя донской казак, участник первой мировой войны, вновь вставший на защиту своей Родины, полный Георгиевский кавалер Константин Иосифович Недорубов. В бою под Кущевской 2 августа 1942 года эскадрон 52-летнего К.И. Недорубова уничтожил свыше 200 солдат противника, из которых 70 лично зарубил командир эскадрона. За подвиг под станицей Кущевской старшему лейтенанту К.И. Недорубову присвоено звание Героя Советского Союза.
4 июля 1941 года Ставка Главного командования приняла решение о формировании кавалерийских дивизий легкого типа в составе трех полков. В Северо-Кавказском военном округе были срочно созданы 15 кавалерийских дивизий. К зиме 1941 года в кавалерию направлено около 500 тысяч человек, в основном казаков. Средняя численность новых кавалерийских дивизий составляла 3000 человек. Кавалерийский полк состоял из 4-х сабельных и 1-го пулеметного эскадрона, полковой батареи в составе 4 орудий 76-мм калибра и 2 орудий 45-мм калибра. Эскадроны имели на вооружении шашки, винтовки, ручные и станковые пулеметы[8].
В июле 1941 года полковник И.А. Плиев сформировал из казаков Кубани и Терека отдельную Кубанскую казачью дивизию, которой был присвоен № 50.
В это же время комбриг К.С. Мельник из казаков Сталинградской области сформировал отдельную Донскую казачью дивизию, которая получила № 53.
Несколько позже генерал-майор В.И. Книга сформировал на Ставрополье еще одну Донскую дивизию[10].
На Кубани также началось создание добровольческих кавалерийских эскадронов, полков и соединений, как, например, 62-й Тихорецкой, 64-й Лабинской, 66-й Армавирской, 72-й Кубанской кавалерийских дивизий из бойцов народного ополчения, военнообязанных старше 40 лет, а также 1-й, 2-й, 3-й Кубанских кавалерийских дивизий без ограничения возраста[12].
На Ставрополье были сформированы кадровая 11-я кавалерийская дивизия и 47-я отдельная кавалерийская дивизия и т.д.
В ноябре 1941 года созданы 10-я, 12-я и 13-я Кубанские, 15-я и 116-я Донские кавалерийские дивизии. Всего за годы войны из казаков было сформировано более 70 боевых частей.
За проявленную отвагу и, мужество и героизм всего личного состава кавалерийским дивизиям присваивались звания гвардейских дивизий.
Приказом Наркома обороны СССР от 26 ноября 1941 года за проявленное мужество и боевые заслуги 2-й кавалерийский корпус генерал-майора П.А. Белова преобразовали в 1-й Гвардейский кавалерийский корпус, старейшую 5-ю Ставропольскую имени Блинова казачью кавалерийскую дивизию генерал-майора В.К. Баранова – в 1-ю гвардейскую кавалерийскую дивизию им. М.Ф. Блинова, 9-ю Крымскую кавалерийскую дивизию полковника Н.С. Осляковского – во 2-ю гвардейскую кавалерийскую дивизию, 50-ю и 53-ю кавалерийские дивизии генерал-майора И.А. Плиева и комбрига К.С. Мельника – в 3-ю и 4-ю гвардейские кавалерийские соответственно[8].
В начале 1942 года добровольческие казачьи дивизии были зачислены в кадровый состав Красной Армии, приняты на полное государственное обеспечение, вооружены и укомплектованы командным и политическим составом.
Все добровольческие соединения Красной Армии получали материальное обеспечение за счет трудящихся края, где проходило формирование того или иного воинского формирования. Так, конный состав был мобилизован в казачьих станицах Дона, Кубани, Терека и Ставрополья. В городах и станицах началось изготовление повозок, тачанок, походных кухонь, седел, холодного оружия. Повсеместно организован пошив военной формы – гимнастерок, черкесок, бешметов, бурок, кубанок, сапог. Изготовление шашек шло в колхозных мастерских и кузницах. В количестве сотен единиц традиционные для терцев и кубанцев шашки кавказского образца, не уступавшие по качеству дореволюционным, ковали из вагонных рессор в железнодорожных мастерских Майкопа. А в городе Орджоникидзе (ныне Владикавказ) наладили промышленный, в десятки тысяч единиц, выпуск шашек уставного образца. Все холодное оружие тут же поступало на вооружение формируемых казачьих кавалерийских частей Красной Армии.
В начале 1942 года принято решение о сведении кавалерийских дивизий в корпуса. Одним из первых в марте был сформирован 17-й казачий кавалерийский корпус генерал-майора Н.Я. Кириченко[10]. 4-го января 1942 года в 17-й казачий кавалерийский корпус были объединены 10-я, 12-я и 13-я Кубанские казачьи дивизии. В марте этого же года в состав 17-го казачьего кавалерийского корпуса вошли 15-я и 116-я донские добровольческие дивизии. А поскольку кавалерийский корпус в Красной Армии организационно состоял из четырех дивизий, то 10-ю Кубанскую дивизию расформировали, а ее личный состав усилил другие дивизии и тыловые подразделения. Одновременно корпус был заметно пополнен командирами и политработниками. Тогда же на вооружение корпуса стали поступать противотанковые ружья, автоматы, пулеметы, минометы и артиллерийские орудия.
На фронтах войны 17-й казачий кавалерийский корпус покрыл себя неувядаемой славой, принимая активное участие во многих боевых операциях Красной Армии. Особой стойкостью войска корпуса отличились в ходе битвы за Кавказ в 1942-1943 годах. За успешные бои на Кубани в августе 1942 года этому корпусу присваивается звание гвардейского, и он преобразовывается в 4-й Кубанский гвардейский казачий кавалерийский корпус. Гвардейскими стали и все его подразделения[8].
За боевые заслуги в разгроме врага 4-й Кубанский гвардейский казачий кавалерийский корпус награждался орденами: Красного Знамени, Ленина, Суворова II степени, Кутузова II степени, а также 18 благодарностями Верховного Главнокомандующего И.В. Сталина. За боевые заслуги 22 воина корпуса были удостоены звания Героя Советского Союза. О том, как воевал этот гвардейский корпус, свидетельствуют строки письма, найденного в ранце убитого под станицей Шкуринской немецкого солдата Альфреда Курца: «Все, что я слышал о казаках времен войны четырнадцатого года, бледнеет перед теми ужасами, которые мы испытываем при встрече с казаками теперь. Одно воспоминание казачьей атаки повергает в ужас и заставляет дрожать. По ночам я галлюцинирую казаками. Казаки – это какой-то вихрь, который сметает на своем пути все препятствия и преграды. Мы боимся казаков как возмездия всевышнего».
5-й Гвардейский Донской казачий кавалерийский корпус был сформирован по приказу Ставки Главнокомандования и телеграммы командующего войсками Закавказского фронта от 22 ноября 1942 года на базе 11-й и 12-й гвардейских Донских казачьих кавалерийских дивизий и 63-й кавалерийской дивизии. В состав корпуса также вошли: 585-й зенитный артиллерийский полк, 221-й танковый полк, 4-й отдельный дивизион связи, подвижной полевой госпиталь.
За время боевых действий 5-й Донской гвардейский казачий кавалерийский корпус истребил 59045 вражеских солдат и офицеров, взял в плен 23852 человека, уничтожил 676 танков и САУ, 128 бронемашин, 947 орудий, 97 самолетов, 1362 пулемета, 4572 автомашины, захватил 11 бронемашин, 311 орудий, 15 самолетов, 988 автомашин, 14 паровозов, 11248 лошадей[8].
За боевые заслуги корпус удостоен почетного наименования Будапештского (5.04.1945), награжден орденом Красного Знамени. Около 32 тысяч его воинов награждены орденами и медалями, 11 удостоены звания Героя Советского Союза.
Казачьи кавалерийские корпуса сыграли важную роль в оборонительных сражениях, но были очень уязвимы с воздуха, от танков и пулеметов. В 1943 году принято решение сократить количество кавалерийских корпусов более чем вдвое. Все оставшиеся корпуса были укрупнены и усилены артиллерией. Использовать теперь их стали в составе конно-механизированных групп, придавая танковые полки, бригады, а позже и корпуса. Так, в январе 1943 года 4-й Кубанский и 5-й Донской казачьи кавалерийские корпуса (впоследствии участники Парада Победы на Красной площади в Москве 24 июня 1945 г.), усиленные танками и объединенные в конно-механизированную группу под командованием Н.Я. Кириченко, прорвали фронт на Куме, освобождали Минводы, Ставрополь, Кубань, Дон.
В боевом отношении, вместо практиковавшихся в первый период войны гибельных лобовых кавалерийских атак были выработаны новые тактические и стратегические приемы применения конницы. Это, прежде всего, мобильные конно-механизированные группы в составе танков и кавалерии. Задачей таких групп был прорыв обороны противника и быстрые рейды вглубь занятой врагом территории. Высокая эффективность новых тактических приемов привела к своеобразному «возрождению» кавалерии во втором периоде Великой Отечественной войны.
Возрожденная казачья гвардия с боями прошла всю территорию Советского Союза, начиная от Северного Кавказа до самых ее западных границ. В южной степной полосе шли на запад 4-й Кубанский казачий (с конца 1942 командующий И.А. Плиев), 5-й Донской казачий (командующий С.И. Горшков), 6-й гвардейский (И.Ф. Куц) кавалерийские корпуса. Участвовали гвардейцы в Корсунь-Шевченковской и Ясско-Кишиневской операциях, в тяжелых боях в Венгрии. Громили крупную неприятельскую группировку под Дебреценом. Брали Будапешт, Прагу и Вену. Современники отмечают высокий моральный дух красных казаков. Так, «второй после Шолохова» донской писатель Виталий Закруткин в книге «Кавказские записки» писал, что в насчитывавшем десятки тысяч бойцов казачьем кавалерийском корпусе генерала Селиванова за время боев на Кавказе был только один случай дезертирства.
В составе 1-го Белорусского фронта наступали на Берлин 7-й гвардейский кавалерийский корпус генерал-лейтенанта Михаила Петровича Константинова и 3-й гвардейский кавалерийский корпус генерал-лейтенанта Николая Сергеевича Осликовского. Вели тяжелые бои на Одере, потом были введены в прорыв вместе со 2-й гвардейской танковой армией, обходя Берлин с северо-запада. Брали Бранденбург, Фризак, Райнберг и совершили бросок к Эльбе, где встретились с союзниками. В составе 1-го Украинского фронта воевали 1-й гвардейский кавалерийский корпус генерал-лейтенанта Виктора Кирилловича Баранова и 2-й гвардейский кавалерийский корпус генерал-лейтенанта Владимира Викторовича Крюкова[10].
Довелось казакам 4-го Кубанского гвардейского казачьего кавалерийского корпуса в составе Забайкальского фронта поучаствовать и в разгроме войск Японии в августе 1945 года. На Дальнем Востоке этот гвардейский корпус вошел в состав конно-механизированной группы советско-монгольских войск под общим командованием генерал-лейтенанта Иссы Александровича Плиева. Конно-механизированная группа И. Плиева прошла через пустыню Гоби и горный Хинганский хребет и ударила по японским войскам со стороны, считавшейся безопасной в силу непроходимости. В боях с японцами казаки-плиевцы провели одну из последних в истории войн кавалерийских атак.
Еще одно прославленное воинское соединение дала кубанская казачья земля. В 1943 году Краснодарский крайком ВКП(б) и крайисполком обратились в ЦК ВКП(б) и Ставку Верховного Главнокомандующего с просьбой о формировании из кубанского казачества добровольческой пластунской дивизии. Просьбу одобрили, и осенью дивизия была полностью готова. Перед выступлением на фронт ее командира, полковника П.И. Метальникова вызвали в Ставку – его принял сам И.В. Сталин. Он разрешил личному составу дивизии носить старинную пластунскую форму. Тут же в своем кабинете Сталин произвел Метальникова в генерал-майоры. Таким образом была сформирована 9-я Краснодарская пластунская стрелковая дивизия. Ее рядовой и сержантский состав в основном укомплектовывали казаками-кубанцами. В 1944-1945 годах дивизия участвовала в Львовско-Сандомирской наступательной операции, освобождении Польши и Чехословакии. Свой боевой путь дивизия закончила под Прагой с двумя орденами на знамени – Кутузова II степени и Красной Звезды. Около 14 тысяч ее воинов были награждены орденами и медалями. И хотя в Красной Армии имелось немало геройских частей, даже из них противник выделил казаков-пластунов, дав только им одним страшное для себя название «сталинских головорезов».
В формировании кавалерийских дивизий принимали участие не только казаки Дона, Кубани и Терека, но и Урала, Забайкалья и Дальнего Востока. Уральский военный округ дал свыше 10 таких дивизий, их основу составили уральские и оренбургские казаки. 7 кавалерийских дивизий было сформировано в Забайкалье и на Дальнем Востоке. Личный состав их в значительной части представляли забайкальские, амурские и уссурийские казаки. Ярким представителем таких дальневосточных дивизий стала 8-я Дальневосточная кавалерийская. Эта дивизия была одной из старейших в Красной Армии, сформирована еще в 1923 году. Вошедшие в нее части имели славные боевые традиции. Так, 115-й кавалерийский полк был организован еще в 1919 году из забайкальских казаков. До начала 1943 года 8-я Дальневосточная кавалерийская дивизия действовала в разных соединениях, в том числе в составе 19-го кавалерийского корпуса Центрального фронта. Здесь, находясь в обороне, дивизия способствовала развертыванию крупных сил наших войск севернее Курска и прикрывала Севский выступ Центрального фронта.
В апреле 1943 года 8-ю Дальневосточную кавалерийскую дивизию передали в состав 6-го гвардейского кавалерийского корпуса генерал-майора С.В. Соколова. В составе этого героического корпуса дивизия действовала до конца войны, пройдя с боями свыше 7 тысяч километров. 15-ти казакам и офицерам корпуса присвоено звание Героя Советского Союза. В октябре-декабре 1944 года 8-я Дальневосточная кавалерийская дивизия успешно участвовала в Будапештской наступательной операции, в марте-апреле 1945 года в Братиславско-Брновской операции по освобождению Чехословакии.
Командир 6-го корпуса С.В. Соколов 31 мая 1943 года обратился к Маршалу Советского Союза С.М. Буденному с ходатайством о наименовании кавалерийских дивизий корпуса казачьими дивизиями. В частности, 8-ю Дальневосточную дивизию предполагалось назвать Уссурийского казачества кавалерийской дивизией. К сожалению, это ходатайство, как и ходатайства многих других командиров корпусов, не было удовлетворено. Официальное наименование казачьих корпусов получили лишь 4-й Кубанский и 5-й Донской гвардейские кавалерийские корпуса. Однако отсутствие наименования «казачьих» не меняет главного. Казачество внесло свой героический вклад в славную победу советского народа над фашизмом.
За годы Великой Отечественной войны 7 кавалерийских корпусов и 17 кавалерийских дивизий получили гвардейские звания. Триумфом казачьей гвардии стал парад Победы в Москве 24 июня 1945 года. За мужество и героизм, проявленный в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, около 100 тысяч казаков-кавалеристов награждены орденами и медалями. Звания Героя Советского Союза были удостоены 262 казака, из которых 38 представителей терского казачества[8].
Но, конечно, казаки воевали не только в казачьих соединениях. Сотни тысяч служили в пехоте, артиллерии, танковых войсках, авиации. Был замучен в лагере смерти Маутхаузен, не пожелав идти на службу к врагу, видный военный инженер, сибирский казак генерал-лейтенант Дмитрий Михайлович Карбышев. Много казаков стяжало себе славу в лихих и яростных воздушных боях – в том числе дважды Герой Советского Союза Александр Николаевич Ефимов (будущий Маршал авиации), Герой Советского Союза Георгий Андреевич Кузнецов (впоследствии – командующий авиацией Военно-Морского Флота), Герой Советского Союза Василий Дмитриевич Коняхин (первый атаман возрожденного Терского казачьего войска). Самоотверженно сражался танкист, кубанский казак станицы Бесстрашной Дмитрий Федорович Лавриненко, уничтоживший 52 танка противника. За свой подвиг Д.Ф. Лавриненко посмертно в 1941 году был удостоен звания Героя Советского Союза. За годы Великой Отечественной войны прославил свой народ и крупный военачальник, Герой Советского Союза, донской казак, уроженец станицы Преображенской генерал-полковник Василий Степанович Попов.
Достойный вклад в великую победу над фашистской Германией внесли терские казаки: адмирал А.Г. Головко, генерал-полковник авиации Н.П. Науменко, генерал-лейтенант В.Г. Терентьев, контр-адмирал П.К. Цаллагов, генерал-майоры М.А. Байтуганов, Н.М. Диденко, П.М. Козлов и многие другие.
Генерала П.Н. Краснова особенно поразил факт гибели советской казачьей кавалерийской дивизии в июле 1942 года под Харьковом. Он писал Е.И. Балабину: «Донские казаки не восстали против жидовской власти, они кинулись в безумную атаку на немецкие пулеметы, они погибли за «батюшку Сталина» и за «свою», народную, Советскую власть, возглавляемую жидами»[5].
Однако надо заметить, несмотря на столь массовое проявление героизма среди казаков-красноармейцев, советское руководство опасалось возможного пособничества оккупантам со стороны станичников в случае захвата частями вермахта казачьих областей[1]. Это и послужило причиной того, что 4 апреля 1942 года нарком внутренних дел СССР Л.П. Берия подписал приказ № 157, которым предписывалось Управлению НКВД по Краснодарскому краю и Керчи «немедленно приступить к очистке Новороссийска, Темрюка, Керчи, населенных пунктов Таманского полуострова, а также города Туапсе от антисоветских, чуждых и сомнительных элементов…»[13]
29 мая 1942 года Сталиным подписано Постановление Государственного комитета обороны № 1828, на основании которого было проведено выселение из прифронтовой зоны не только крымских татар, греков, румын и немцев, но и частично казаков, отнесенных к категории «лиц, признанных социально опасными». Проводилось выселение из населенных пунктов Краснодарского края (Армавир, Майкоп, Кропоткин, Тихорецкая, Приморская, Тоннельная, Шапсугская, Лазаревская, Павловская, Варениковская, Тимашевская, Кущевская и Дефановка) и Ростовской области (Ново-Батайск, Злобейская и прилегающие к Краснодарскому краю районы Азовский, Батайский и Александровский)[13].
Политика германского руководства в отношении к казачеству была в разные периоды Великой Отечественной войны неоднозначной и очень часто двойственной. Так, например, первоначально ведомство Альфреда Розенберга – Министерство по делам оккупированных восточных территорий – планировало даже выделить населенную донскими казаками территорию между Доном и Волгой (от Ростова до Саратова) в качестве особого полуавтономного района. Этот казачий полуавтономный район «Дон и Волга» должен был, по их замыслу, играть роль своеобразного моста между Украиной и Кавказам. Однако вскоре восточное министерство Третьего Рейха отказалось от идеи создания подобных искусственных территориальных образований. Причина крылась в следующем – краеугольным камнем «восточной политики» Германии было размежевание населения СССР по национальному признаку, а германская администрация отказывалась признавать тех же казаков особой национальной группой. В соответствии с окончательным решением гитлеровского руководства земли донских казаков включались в состав рейхскомиссариата «Украина», а кубанских и терских – в состав будущего рейхскомиссариата «Кавказ»[5].
Управляющий иностранным отделом «Казачьего национально-освободительного движения» П.К. Харламов после посещения Берлина в строго конфиденциальном письме к руководителю КНОД Василию Глазкову от 10 апреля 1942 года сообщает, что для германских властей:
«а) казачьего народа нет и быть не может,
б) казачьего вопроса нет и поставлен к разрешению он не будет,
в) казаками совершенно не интересуются и принципиально не хотят интересоваться те, от кого зависит будущая судьба Востока,
г) наконец, отношение к казакам скверное, т.е. совершенно такое же, как к остальной части русской эмиграции. Ни в одном правительственном учреждении отдельного особого референта по казачьим делам не существует…»
«Являясь не фантазером, – подводит неутешительный итог эмиссар казаков-националистов, – а реальным политиком, я с очевидностью понял, что наше национальное дело стоит на мели и с нее сдвинуть дело нет никакой возможности»[5].
Важно отметить, что подобное пренебрежительное отношение к казакам было характерно исключительно для нацистских политических руководителей. В вермахте же к этим опытным солдатам с многовековым боевым прошлым отношение начало постепенно меняться уже с осени 1941 года. Огромные потери на Востоке, первые чувственные поражения, а самое главное, необходимость организации антипартизанской борьбы в тылу – все это заставило командование вермахта обратить внимание на казаков как на убежденных борцов против большевизма и приступить к созданию в германской армии боевых казачьих частей из военнопленных.
Коллаборационисты находились всегда и во всех странах. И на оккупированных территориях СССР их становилось тем больше, чем дальше на Восток распространялась германская оккупация. К лету 1942 года на временно оккупированных территориях СССР проживало более 80 миллионов советских граждан. С вторжением гитлеровцев в пределы СССР немецкие командиры всех степеней и родов войск, пренебрегая запретами из Берлина, широко использовали в своих воинских частях граждан СССР для выполнения вспомогательных работ. При этом главное внимание германского командование уделяло привлечению добровольцев, прежде всего из тех, кто так или иначе пострадал от Советской власти в период коллективизации и сталинских чисток, был озлоблен вследствие репрессий в отношении себя, своих близких и искал случая, чтобы отомстить. И хотя таких добровольцев, готовых из идеологических побуждений сражаться на стороне врага, было относительно немного, они составляли активное ядро восточных формирований и служили надежной опорой германского военного командования.
В сентябре 1941 года офицер немецкой контрразведки барон фон Клейст предложил командованию 18-й немецкой армии сформировать из пленных казаков специальные части для борьбы с партизанами. Подобная инициатива получила поддержку, и 6 октября 1941 года генерал-квартирмейстер Генерального штаба вермахта генерал-лейтенант Э. Вагнер разрешил командующим тыловыми районами групп армий «Север», «Центр» и «Юг» начать формирование экспериментальных казачьих сотен из военнопленных и местного населения для использования их в борьбе с партизанами[10]. Для упорядочивания этой деятельности на Украине был создан «Штаб формирования казачьих войск»[5].
В это же время на Восточном фронте стали появляться более крупные формирования, предназначенные для непосредственного участия в боях с Красной Армией. Так, полковник И.Н. Кононов сформировал пять казачьих сотен, на их основе развернут 600-й дивизион, три сотни которого были конные, остальные – пластунские. Дивизион имел 16 станковых пулеметов «максим», 12 минометов калибра 82 мм. Численность дивизиона составляла 1800 человек. Позже на базе 600-го дивизиона был сформирован 17-й казачий танковый батальон в качестве отдельного подразделения[10].
В ноябре-декабре 1941 года Гитлер отдал распоряжения о формировании четырех национальных легионов – Туркестанского, Грузинского, Армянского и Кавказско-магометанского. С ноября 1941 года по март 1942 года в Нойхаммере вторым отделом Абвера, отвечавшим за диверсии и саботаж, шло формирование особого батальона «Bergmann» – «Горец». Батальон имел в своем составе штаб с группой пропаганды и пять стрелковых рот (1-я, 4-я и 5-я – грузинские, 2-я – северокавказская, 3-я – азербайджанская). Общая численность составляла 1200 человек, из них – 300 немецких военнослужащих и 900 кавказцев. Помимо добровольцев, отобранных в лагерях военнопленных, в батальон включили около 130 грузин-эмигрантов, составлявших специальное подразделение Абвера «Тамара II». Горнострелковую подготовку батальон проходил в Миттенвальде (Бавария) с марта по август 1942 года, после чего был переброшен на Северный Кавказ.
Узаконить эти формирования смогли только после 15 апреля 1942 года, когда Гитлер лично разрешил использовать казачьи и кавказские части в качестве равноправных союзников Германии как в борьбе с партизанами, так и на фронте[5]. А уже в августе 1942 года в немецкие войска разослано так называемое «Положение об использовании местных вспомогательных формирований на Востоке», в котором были разработаны основные правила организации этих частей, регулирующие систему воинских званий, форму одежды и знаки различия, размеры жалования, подчиненности и отношения с немецкой администрацией. Согласно этому «Положению» представители тюркских народностей и казаки выделялись в отдельную категорию «равноправных союзников, сражающихся плечом к плечу с германскими солдатами против большевизма в составе особых боевых частей, таких как туркестанские батальоны, казачьи части и крымско-татарские формирования». И это в то время, когда представители славянских и даже балтийских народов должны были использоваться лишь в составе антипартизанских, охранных, транспортных и хозяйственных частей вермахта.
В январе-феврале 1942 года на территории Польши германское военное командование создало штабы и учебные лагеря четырех легионов: Туркестанского (в Легионове), Кавказско-магометанского (в Едлине), Грузинского (в Крушне), и Армянского (в Пулаве). Кавказско-магометанский легион состоял из азербайджанцев, дагестанцев, ингушей и чеченцев. Грузинский – из грузин, осетин, абхазов, адыгейцев, черкесов, кабардинцев, балкарцев и карачаевцев. Туркестанский легион формировался из тюркоязычных народов Средней Азии и Поволжья. Лишь Армянский легион имел однородный национальный состав. 2 августа 1942 года Кавказско-магометанский легион переименовали в Азербайджанский. Общее руководство формированием и обучением национальных частей осуществлял штаб командования восточными легионами, который первоначально располагался в городе Рембертове, а летом 1942 года переведен в город Радом. Вскоре, были созданы новые центры с учебными лагерями на территории Украины в Полтавской области. О численности представителей тюркских и кавказских народов в рядах вермахта в 1941-1945 годах дают представления следующие цифры: казахи, узбеки, туркмены и другие народности Средней Азии – около 70 тысяч, азербайджанцы – до 40 тысяч, северокавказцы – до 30 тысяч, грузины – 25 тысяч, армяне – 20 тысяч, волжские татары – 12,5 тысяч, крымские татары – 10 тысяч, калмыки – 7 тысяч, казаки – 70 тысяч. Итого примерно 280 тысяч человек, что составляло почти четверть от общего числа представителей народов СССР, служивших в вермахте, войсках СС и полиции.
Одновременно с национальными легионами вермахт осуществлял формирование и русских частей. Это, прежде всего РННА – Русская национальная народная армия, или как его еще называли «Русский батальон специального назначения». Создано это подразделение было представителями белой эмиграции – С.Н. Ивановым, И.К. Сахаровым и К.Г. Кромиади близ города Орши в поселке Осинторф в период с марта по август 1942 года. К началу декабря 1942 года в РННА входило 5 батальонов – по образцу вермахта, общая численность достигла до 4 тысяч человек. В начале 1942 года обер-бургомистром Локотского Окружного Самоуправления (автономная территория в тылу германских войск) Брониславом Владиславовичем Каминским были также сформированы военизированные отряды РОНА – Русская освободительная народная армия, и ряд других частей. По мнению генерала Рейнхарда Гелена, в русских добровольческих частях вместе с вспомогательными войсками летом 1942 года насчитывалось от 700 до миллиона человек. Добровольцев в этих частях стали называть «власовцами», хотя они никакого отношения к реальному генералу Власову не имели. Русская освободительная армия под командованием А.А. Власова возникла только осенью 1944 года.
Летом 1942 года в составе 1-й танковой и 17-й полевой армий вермахта были сформированы казачьи полки «Юнгшульц» и «Платов», принявшие очень активное участие в битве за Кавказ. Успешными стали действия германских казачьих частей на участке Буденновск-Ачикулак в октябре 1942 года, где они потеснили на восток части 4-го гвардейского Кубанского казачьего корпуса Н.Я. Кириченко, а также в ноябре в районе Моздока. В ходе этих боевых действий в казачьи полки вермахта влились две сотни, сформированные из местных терцев[14]. Данные события, в которых непримиримыми противниками с обеих сторон были казаки, по праву можно назвать отголосками проявления гражданской войны.
Именно на Юге России были зафиксированы и совсем удивительные случаи использования казаков немцами. Так, в одном из номеров журнала «На казачьем посту» рассказывается, что на одном из участков южного фронта воюют «несколько эскадрилий, укомплектованных казаками-летчиками, обучавшимися в германских авиационных школах и уже доказавших свою храбрость». Вот еще одно свидетельство, подтверждающее тот факт, что в рядах люфтваффе воевали казаки-летчики. В интервью, данном итальянским журналистам командующим воздушными силами указанного участка, генералом фон Кортелем, сказано, «что в его распоряжении имеются уже казачьи воздушные эскадры, которые великолепно зарекомендовали себя как прекрасные истребители. Авиационное искусство и опыт казаки приобрели при немецкой авиации»[5].
Не менее активно командование вермахта использовало в наступательных операциях и национальные легионы. Так, с сентября 1942 года по январь 1943 года в полосе групп армий «А» и «Б» было задействовано до 20 полевых батальонов из кавказских легионов. Помимо охранной службы, они выполняли самые разнообразные боевые задачи наравне с частями вермахта. На туапсинском направлении (17-я германская армия) наступали 796-й грузинский, 808-й армянский и 800-й северокавказский батальоны. 804-й азербайджанский батальон был придан 4-й горнострелковой дивизии 49-го горного корпуса вермахта, действовавшего в высокогорных районах Северного Кавказа. В районе Нальчика и Моздока в составе 1-й танковой армии вермахта действовали азербайджанские (№№ 805, 806, I/111), северокавказские (№№ 801, 802), грузинский (№ 795) и армянский (№ 809) батальоны.

Примечания:

1. Губенко О.В. Терское казачье войско в XV-XXI вв. Влияние государства на социально-экономические аспекты казачьей жизни. – Ессентуки, 2007.
2. Шамбаров В.Е. Государство и революции. – М., 2002.
3. Кожинов В.В. Россия. Век XX-й. (1939-1964). – М., 2002.
4. Буллок А. Гитлер и Сталин: жизнь и власть. Сравнительное жизнеописание. Т. 2. – Смоленск, 1994.
5. Крикунов П. Казаки между Гитлером и Сталиным. Крестовый поход против большевизма. – М., 2005.
6. Смирнов А.А. Казачьи атаманы. – СПб., 2002.
7. Государственный архив Российской Федерации, ф. 5853, оп. 1, д. 69.
8. Агафонов О.В. Казачьи войска России во втором тысячелетии. – М., 2002.
9. Гречко А.А. Битва за Кавказ. – М., 1969.
10. Пятницкий В.И. Казаки в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг. – М., 2007.
11. Рособлархив, ф. 1720, оп. 3, д. 244.
12. Слава кубанских казаков. – Краснодар, 2001.
13. Бугай Н.Ф. Казачество России: отторжение, признание, возрождение (1917-90-годы). – М., 2000.
14. Дробязко С.И. Последние сражения Гражданской войны. – «Станица», № 1 (34), январь 2001.
15. Ленивов К.А. Под казачьим знаменем в 1943-1945 гг. – «Кубанец», № 2, 1992.
16. Александров К.М. Казачество России во Второй мировой войне. – «Новый часовой», № 5, 1997.
17. Франсуа де Ланнуа. Казаки Паннвица 1942-1945. – М., 2006.
18. Гофман Иоахим. Власов против Сталина. Трагедия Русской освободительной армии 1944-1945 гг. – М., 2006.
19. Казачий словарь-справочник. Т. 1. – Кливленд, США, 1966.
20. Толстой Н.Д. Жертвы Ялты. – М., 1996.
21. Бурда Э.В. Трагедия Лиенца. – «Возрождение», № 6-7 (8-9), 1996.
22. Памяти Атамана. //«Казарла». № 1 (14), февраль 2012.

К. и. н. Эдуард Бурда
Категория: Мои статьи | Добавил: burdaeduard (03.06.2017)
Просмотров: 3590 | Рейтинг: 5.0/2
Всего комментариев: 0
avatar