Категории раздела
Помочь сайту
Поиск
Поделиться
Вход на сайт

Главная » Статьи » Мои статьи

Казаки в Великой Отечественной войне. По обе стороны фронта Часть 2
Казаки в Великой Отечественной войне. По обе стороны фронта

Часть 2

По-другому шло формирование добровольческих частей в Русском Корпусе на Балканах, где после гражданской войны оказалась наиболее значительная часть русской военной эмиграции. Корпус создавался в очень сложных условиях, когда после поражения Югославии в войне с фашистской Германией в апреле 1941 года на ее территории шла борьба между основными силами – германскими оккупационными войсками, сербскими партизанами-четниками генерала Д. Михайловича и коммунистическими партизанами Тито. При этом последние видели в русских эмигрантах своих врагов и приступили к их уничтожению, вырезая порой целые семьи. В этих условиях в эмигрантских кругах возникла идея организации самообороны, которая вскоре получила гораздо более широкое политическое значение.
Русский Корпус официально начал формироваться 12 сентября 1941 года в день памяти Святого Александра Невского. Основатель его генерал-майор М.Ф. Скородумов указывал в приказе № 1 назначение русского национального воинского соединения – продолжить борьбу с коммунистами для освобождения порабощенной ими России. Приказ не отвечал замыслам германского нацистского руководства в отношении русского народа и будущего Российского государства, и после выхода этого приказа генерал Скородумов был арестован. Командиром стал начальник штаба Корпуса Генерального штаба генерал-майор Б.А. Штейфон. Создатели Корпуса исходили из того, что одержать победу над русским народом и полностью оккупировать страну немцы не смогут, зато могут способствовать падению сталинского режима, после чего сопротивление развернется уже на национальной основе и будет возглавлено готовой силой в лице Русского Корпуса и подобных ему формирований.
Приказ о создании Корпуса вызвал небывалый подъем и привлек в ряды Корпуса большинство русских людей, проживавших в Сербии. В него, в частности, вступили 95 % живших на Балканах первопоходников – в одном только 1-м Казачьем полку состояло свыше 130 участников Первого Кубанского («Ледяного») похода. Формирование полков Русского Корпуса напоминало зарождение Добровольческой армии. В части прибывали как ветераны гражданской войны, так и юноши, выросшие в эмиграции. Сформированный Русский Корпус составил 5-ть полков и к лету 1944 года насчитывал в своем составе около 12 тысяч человек. В 1-м полку, получившем 1 января 1943 года наименование Казачьего, первые два батальона составляли кубанские казаки, третий батальон полностью состоял из донских казаков. 2-й полк составили наскоро обученные выпускники юнкерских училищ и бывшие чины Русской армии. В 3-м полку 1-й батальон составили бывшие чины Сводно-гвардейской кавалерийской дивизии генерала И.Г. Барбовича, а также кубанские и терские казаки. Во 2-й и 3-й батальоны вошли добровольцы из Болгарии: корниловцы, дроздовцы, марковцы и донские казаки. 4-й и 5-й полки формировались из молодого поколения русских эмигрантов, проживавших в Сербии, Болгарии и Бессарабии.
Сразу же по окончании формирования части Корпуса отправлялись нести службу на боевые участки. Подразделения, от полков до рот и сотен, были разбросаны по территории Сербии, Македонии и Боснии отдельными караулами и гарнизонами, охраняя различные объекты и населенные пункты, где они и пробыли до самого окончания Второй мировой войны.
Признание казаков «союзниками» произошло с одновременной идеологической метаморфозой: вчерашние «недочеловеки» по заказу Розенберга были провозглашены специалистами «Институте фон Континенталь Форшунг» потомками причерноморских германцев-готов. Так, 11 мая 1942 года в очередном письме-отчете о проделанной работе управляющий иностранным отделом «Казачьего национально-освободительного движения» П.К. Харламов пишет: «После того как Розенберг подробно ознакомился с положением казачьего вопроса, с его программой и целями, он дал предписание директору вышеуказанного научного института доказать происхождение черкасского /казачьего/ народа от гото-черкассов, ни в коем случае не упоминая присутствия славянского или тюркского элемента в образовании этого народа»[5].
Нельзя сказать, что все население казачьих областей поддержало оккупационные немецкие власти. Только на Кубани к началу оккупации создано 123 отряда общей численностью 5491 человек, а в Ростовской области к 24 августа 1942 года действовали 8 партизанских отрядов и 5 диверсионных групп общей численностью в 348 человек. Однако в тех районах, где казачье население наиболее пострадало в ходе гражданской войны и коллективизации, немцам оказывался радушный прием. Этому способствовало и то, что оккупанты на казачьих территориях проводили более лояльную политику по отношению к местному населению, чем в других местах. По свидетельству современника тех событий В.С. Дудникова: «Военные комендатуры предложили казачьему населению избрать атаманов и возродить атаманское правление, открыть церкви. Это был гром среди ясного неба и радость среди раздавленного большевистским геноцидом казачества»[5].
25 июля 1942 года части вермахта заняли Новочеркасск, в это же время в Шепетовке был полностью сформирован 1-й Лейб-гвардии Атаманский полк, а в Славуте – 2-й Лейб-гвардии казачий, 3-й Донской, 4-й и 5-й Кубанские, 6-й и 7-й Сводно-казачьи полки. Германское командование планировало сформировать из этих полков казачий кавалерийский корпус. Для подготовки казачьих офицеров при начавшем работать штабе корпуса были открыты 1-е Казачье имени Атамана Платова юнкерское училище и унтер-офицерская школа[6].
По мере продвижения немецких войск, в донских и кубанских станицах проводились не всегда удачные попытки формирования казачьих подразделений, в первую очередь, для борьбы с партизанами. На территории проживания терских казаков формирование казачьих частей шло гораздо меньшими темпами, чем на Дону и Кубани, но и здесь по инициативе войскового старшины Н.Л. Кулакова и сотника Кравченко были сформированы 1-я и 2-я сотни Волгского полка, который позднее укомплектовали полностью[5].
Первый официальный казачий атаман был избран на Дону в станице Елизаветинской. По результатам общего собрания им стал репрессированный при Советской власти – некто Куролимов. А 9 сентября 1942 года в Новочеркасске казачий сход избрал Штаб Войска Донского и походного атамана в лице полковника С.В. Павлова[5].
Казачьи лидеры оказались в плену иллюзии собственной значимости в условиях немецкой оккупации и возомнили себя во всех отношениях полноправными союзниками Германии. Под влиянием этой иллюзии 15 ноября 1942 года в Новочеркасске появилась «Декларация Войска Донского», в которой, в частности, говорилось: «…Донское войско просит германское правительство признать суверенитет Дона и вступить в союзные отношения с Донской республикой для борьбы с большевиками. Первыми и неотложными мероприятиями германского правительства, способствующими установлению союзных отношений, должны быть:
1. Немедленно освободить из лагерей военнопленных казаков всех Войск и направить их в штаб походного атамана.
2. Отпустить в распоряжение походного атамана всех казаков, находящихся в германской армии.
3. Не производить на территории Казачьих Земель принудительный набор молодежи для отправки в Германию.
4. Отозвать хозяйственных комиссаров с территории Казачьих Земель и производить снабжение германской армии за счет продовольственных ресурсов казачества только на договорных началах.
5. Отозвать комендантов из Управления донскими конными табунами, являющимися неприкосновенной собственностью войска Донского»[1].
Эта декларация осталась без ответа со стороны германского правительства, тем не менее она не прошла бесследно и послужила толчком для проведения эксперимента с казачьей независимостью немецким военным командованием на Кубани.
С 1 октября 1942 года начал функционировать «Казачий округ» (1-й Уманский показательный отдел), включавший в себя территорию шести районов севернее нижней Кубани с общим населением в 160 тысяч человек. Низшим звеном административного деления округа являлась станица во главе с выборным атаманом, станицы объединялись в районы, во главе которых также стояли выборные атаманы, которые, в свою очередь, подчинялись атаману округа, назначаемому немецким полевым командованием. В отличие от других оккупированных территорий, атаманы станичного и районного звена подчинялись напрямую только атаману округа, но не германскому командованию. Вместе с атаманами на кругах избирались и советы стариков[5].
Верховный атаман «Казачьего округа» имел двух помощников. В компетенцию Верховного атамана и его помощников входили вопросы организации полиции из казаков, финансы, сельское хозяйство и животноводство, здравоохранение, образование, культура, строительство дорог и поддержание их в нормальном состоянии. Главной задачей являлось формирование отрядов самообороны, которые и были созданы к концу 1942 года в количестве трех сотен постоянного состава и 3-х тысяч резерва. Всего же, по подсчетам немецких кураторов, «Казачий округ» вполне мог создать и содержать армию в 75 тысяч штыков[5].
В декабре 1942 года при Министерстве по делам оккупированных восточных территорий было организовано Казачье управление Дона, Кубани и Терека (Козакен Лейте-Штелле), которое ставило перед собой следующие цели:
1. Освобождение казаков из лагерей военнопленных и восстановление их правового положения.
2. Освобождение вывезенных в Германию казаков из положения остарбайтеров и их легализация.
3. Материальное обеспечение казачьих беженских семей, находившихся в Германии и странах ее влияния.
4. Установление связей между родными казачьих беженцев, нашедших приют в странах Западной Европы.
5. Организация приемных беженских пунктов с обеспечением временного приюта для прибывающих с востока казаков.
6. Выдача продовольственных карточек казакам и членам их семейств в Берлине.
7. Оказание юридической помощи казакам.
8. Координация и направление казачьих беженцев с территории Казачьих Земель в западном направлении.
9. Издание журнала «Козакен Нахрихтен» тиражом в 10000 экземпляров ежемесячно.
10. Наблюдение за казачьей общественно-политической жизнью.
11. Подготовка организации Временного Казачьего Правительства за границей[15].
Однако эксперимент по созданию казачьих буферных территорий между хлебной Украиной и нефтеносным Кавказом не увенчался успехом – германская армия была выбита с территории Северного Кавказа в январе 1943 года.
К этому времени немецкое командование смогло сформировать до 20 казачьих полков, в которых проходили службу около 25 тысяч казаков. Казачьи части вермахта были наиболее стойкими и понесли значительные потери в феврале 1943 года в боях под Батайском, Новочеркасском, Ростовом-на-Дону и Таганрогом[6].
Несмотря на тяжесть германского оккупационного режима, гражданское население казачьих станиц, в большинстве своем не замешанное в связях с немцами, тем не менее было вынуждено в некоторой своей части покинуть родные станицы и двинуться вместе с отступающими частями вермахта. Немцы сознательно распространяли слухи о поголовном уничтожении казаков наступающей Красной Армией. Многие этим слухам верили и уходили с немцами. По всей видимости, их гнало в изгнание воспоминание о репрессивной политике Советской власти по отношению к казакам во время гражданской войны и коллективизации.
Командующий армейской группировкой «Геере-группе Зюд-А» генерал фон Клейст 2 января 1943 года подписал приказ о создании Кавказского штаба эвакуации беженцев, который возглавил полевой комендант Пятигорска генерал Мержинский. На следующий день был официально опубликован приказ германского командования о начале отхода с Терека всех терских казаков и горцев, не желавших «вновь становиться коммунистическими рабами»[15].
По свидетельству очевидца тех событий А.К. Ленивова, беженцев с территории Терека насчитывалось несколько десятков тысяч человек. Первые группы формировались в Эльхотово и Моздоке и двигались по направлению к Прохладному[15].
Немцами было организовано три основных маршрута эвакуации:
1. Пятигорск – станица Невинномысская – Армавир.
2. Моздок – Георгиевск – станица Бургустанская – Армавир.
3. Кисловодск – аул Кайдан – станица Баталпашинская – Кропоткин.
В Георгиевске и Минеральных Водах поток беженцев усиливался за счет прибывающих сюда жителей городов и станиц, находящихся рядом[15].
Из Кропоткина беженцы выдвигались к Краснодару, а оттуда на Таманский полуостров. Вместе с казаками шли за отступающими частями вермахта осетины, кабардинцы, абадзехи, калмыки, представители других народов Северного Кавказа.
В марте 1943 года в течение трех недель 120 тысяч гражданских лиц (из них 80 тысяч терских и кубанских казаков) были переброшены под прикрытием частей германской армии и флота в Крым[15].
Отдельно решался вопрос эвакуации населения 1-го Уманского показательного отдела – «Казачьего округа». Незадолго до этого полевой комендант фон Кольнер фактически узаконил выборность атамана отдела и утвердил в этой должности вахмистра Т.С. Горба, которому вручил булаву, а также назначил походным атаманом Кубанского казачьего войска И.И. Саломаху. Казаки северных районов Кубани выдвигались к Кагальнику и переходили по льду Азовское море по направлению к Таганрогу, Мариуполю и Бердянску. От Азова по льду двигались и группы беженцев из донских станиц, количество которых было еще более значительным[15].
Уже на Украине германскому командованию удалось пересчитать общее количество гражданских лиц, ушедших с территории Северного Кавказа вслед за отступающими частями вермахта. Беженцев насчитывалось 312550 человек, из них:
135850 человек – донские казаки;
93957 человек – кубанские казаки;
23520 человек – терские казаки;
11865 человек – казаки со Ставрополья;
31578 человек – народности Северного Кавказа;
15780 человек – калмыки[16].
В дальнейшем некоторая часть беженцев, отставшая от основных колонн или же оказавшаяся отрезанной от германской армии в результате стремительного наступления Красной Армии, была вынуждена или же вернуться в родные места, или же искать пристанища на других территориях России.
В марте 1943 года генерал-фельдмаршал фон Клейст приказал собраться в Херсоне всем отступающим казачьим вооруженным отрядам. Первыми туда прибыли пять сотен донских и тысяча терских казаков, а уже 21 апреля 1943 года начальником штаба сухопутных войск генералом Цайтцлером подписан приказ о формировании 1-й казачьей кавалерийской дивизии под командованием Гельмута фон Паннвица. Через несколько дней дивизию перевели в Млаву (Польша), где еще с довоенных времен находились огромные склады снаряжения польской кавалерии[5].
В середине сентября 1943 года окончательно сформированная 1-я казачья кавалерийская дивизия отправилась в Югославию. Покинув Млаву, эшелоны пересекли Польшу, Словакию, Венгрию и достигли небольшого городка Панчево, северо-восточнее Белграда, где дивизия перешла в подчинение командующему 2-й немецкой танковой армии генерал-полковнику Рендуличу и была направлена на подавление активизировавшихся партизанских отрядов Иосипа Броз Тито[5].
Дивизия состояла из двух конных бригад – 1-й Донской (1-й Донской, 2-й Сибирский, 4-й Кубанский полки) и 2-й Кавказской (3-й Кубанский, 5-й Донской, 6-й Терский полки), и вспомогательных подразделений. В дивизии проходили службу 18500 человек, из них 3827 немцев[14].
Практически на всех командных должностях в дивизии состояли немецкие офицеры, но в качестве посредников между ними и казаками находились походные атаманы: донской – полковник Духопельников, кубанский – полковник Тарасенко, терский – войсковой старшина Кулаков[5].
Нередкими были случаи и приема немецких офицеров в казачье сословие. Так Гельмуту фон Паннвицу 21 марта 1944 года решением казаков-терцев вручена почетная грамота, согласно которой он становился казаком Терского войска с припиской к станице Ессентукской. При этом терскую черкеску командир дивизии начал носить еще раньше – с 6 января 1944 года[17]. Есть свидетельства того, что и другие немецкие офицеры дивизии старались быть похожими на казаков, копируя некоторые элементы быта и одежды. Например, командир 1-го Донского полка бургграф цу Дона и командир 6-го Терского полка принц цу Зальм-Хостмар носили казачьи папахи[17].
В тылу Восточного фронта с разрешения официального Берлина был создан «Казачий комитет Кубани, Терека и Дона». Комитет состоял из шести выборных представителей, и его возглавлял назначенный германским командованием полковник Г.П. Тарасенко. «С разрешения Государственного Министра занятых Восточных областей, – говорится в немецком приказе о создании этого комитета, – организован Казачий комитет по заботе о казаках и их семействах, отошедших вместе с германскими войсками из казачьих областей и из Ставрополья. Комитет образован 30 сентября и состоит из 6-ти членов… Задачи комитета: 1. Учет эвакуированных казаков, находящихся ныне на территории Украины. 2. Забота о казаках материальная и культурная. 3. Предоставление для всех боеспособных казаков службы в армии, в полиции, по охране железных дорог и заводов по мере требования властей. 4. Организованное включение всех трудоспособных казаков в рабочий процесс… 24 октября в городе Херсоне, в заседании Большого театра, состоялось расширенное заседание этого комитета с участием представителей казачьих войсковых соединений, организаций, общественности и эвакуированного населения из казачьих областей»[5].
Распоряжением комитета были заново открыты все сборные казачьи пункты в городах Николаеве, Вознесенске, Херсоне и Гайсине, и к 10 октября 1943 года здесь зарегистрировались 71368 казаков, 4432 казачки и 1674 казачьих ребенка[15].
С целью поддержания боевого духа казаков германское правительство пошло еще на один популистский ход, издав 10 ноября 1943 года декларацию за подписью начальника штаба Верховного командования генерал-фельдмаршала Кейтеля и министра восточных областей Розенберга. В декларации, в частности, говорилось: «…считаем долгом нашим утвердить за вами, казаками, и теми иногородними, которые с вами жили и доблестно сражались против коммунизма:
1. Все права и преимущества служебные, каковые имели предки ваши в прежние времена.
2. Вашу самобытность, стяжавшую вам историческую славу.
3. Неприкосновенность ваших земельных угодий, приобретенных военными трудами, заслугами и кровью ваших предков.
4. Если бы боевые обстоятельства временно не допустили бы вас на земли предков ваших, то мы устроим вашу казачью жизнь на востоке Европы, под защитой фюрера, снабдив вас землей и всем необходимым для вашей самобытности»[15].
В декабре 1943 года по требованию немецкого командования были распущены многочисленные разрозненные штабы формирований казачьих войск и создано централизованное казачье объединение под названием Казачий Стан во главе с походным атаманом С.В. Павловым[15].
31 марта 1944 года в Берлине организовали прообраз временного казачьего правительства за границей (Главное управление казачьих войск) во главе с П.Н. Красновым, которое тесно сотрудничало с Казачьим управлением Дона, Кубани и Терека[5]. По представлению Краснова, в апреле 1944 года для размещения Казачьего Стана было выделено в районе белорусских городов Барановичи – Слоним – Новогрудок – Ельня – Столица 180 тысяч гектаров земли[15].
Из строевых казаков сформировали 11 казачьих пеших полков по 1200 штыков, которые участвовали в боях с партизанами. Всех казачьих беженцев сгруппировали по отдельным казачьим войскам – Донскому, Кубанскому, Терскому, которые делились на округа и отделы, возглавляемые атаманами. Была создана Казачья православная епархия, функционировали начальные школы[15].
Вопросам образования уделялось внимание и в 1-й казачьей дивизии фон Паннвица. Так 15 июня 1943 года при дивизии организовали «Школу юных казачат», в которой через год проходили обучение 450 подростков, оставшихся без родителей. Восемьдесят пять процентов всех детей составляли маленькие кубанцы, вывезенные весной и летом с Таманского полуострова. Казачата изучали русский и немецкий язык, математику, казачью историю, географию и овладевали начальными военными знаниями. Во время боевых занятий все команды отдавались на немецком языке. По окончании обучения всем ученикам присваивалось звание урядника. В 1944 году «Школу юных казачат» передислоцировали во Францию[5].
17 июня 1944 года в стычке с партизанами погиб Походный атаман Казачьего Стана С.В. Павлов, на его место был назначен Т.И. Доманов, но организовать казачью жизнь на территории Белоруссии так и не удалось. Военные события на Восточном фронте вновь заставили казаков сниматься с насиженных мест и отступать все дальше и дальше на запад. 23 июня 1944 года советские войска начали одну из крупнейших наступательных операций Второй мировой войны под кодовым названием «Багратион», главной целью которой были разгром немецкой группы армии «Центр», освобождение Белоруссии от немецких захватчиков и выход к западным границам Советского Союза. В первой половине июля Т.И. Доманов получил приказ о немедленной эвакуации Казачьего Стана на территорию Польши, но добраться до нового пристанища удалось далеко не всем – пути движения казачьих колонн блокировались партизанскими отрядами[5].
В Польше Казачий Стан пробыл недолго, и в соответствии с очередным приказом был определен для нового поселения в Северной Италии, в городках Толмеццо и Удина. Казаки эвакуировались сюда в период с 29 августа по 30 сентября 1944 года[5].
Несмотря на тяжелые условия обустройства на новом месте, принципы социальной самоорганизации проявились здесь наиболее ярко. По состоянию на 26 апреля 1945 года в Казачьем Стане имелось: казачье юнкерское училище с 2-летним курсом обучения; казачья военно-ремесленная школа с 2-летним курсом обучения и 11-ю мастерскими; войсковая гимназия смешанного типа, рассчитанная на 7-летнее обучение; женская 2-летняя школа; шесть начальных и церковно-приходских школ; восемь детских садов. В будущем планировалось даже открыть некоторое подобие «Института благородных девиц». Программы занятий для всех учебных заведений разрабатывались специально для этого созданным Отделом просвещения при Штабе Казачьих войск. В Толмеццо открылись казачий музей и театр, в окрестностях этого города работала казачья типография, где печатались учебники, церковные книги и казачья литература. Практически в каждом населенном пункте организовывались небольшие библиотеки и избы-читальни. В Казачьем Стане был сформирован «Совет казачьих ученых» под председательством профессора Свидерского, а также составлен казачий уголовный кодекс и открыт казачий банк. Имелась казачья больница на 350 коек, военный госпиталь на 150 коек, 14 зубоврачебных пункта, аптеки, 2 родильных дома и детские ясли. В Стане существовало и Епархиальное управление во главе с протопресвитером казачьего духовенства протоиереем Василием Григорьевым. Под его началом находилось 46 священников и дьяконов. Здесь же находился и Войсковой Собор[5].
Численность Казачьего Стана колебалась от 25 тысяч до 35 тысяч человек[5], при этом в Толмеццо находилось еще и несколько тысяч кавказцев под командованием Султан-Гирея Клыча – в прошлом командира Черкесской дивизии Добровольческой армии генерала Деникина.
Нередко казачьи части вермахта, а также места проживания эвакуированных гражданских лиц посещали такие видные деятели Белого движения как П.Н. Краснов, А.Г. Шкуро, В.Г. Науменко[17].
С целью проведения всеобщей мобилизации среди казаков, проживающих на территории Западной Европы, а также находящихся в концлагерях, летом 1944 года при Главном штабе СС был создан Резерв казачьих войск, начальником которого, в соответствии с приказом рейхсфюрера СС Гиммлера, 5 сентября 1944 года назначен А.Г. Шкуро. В период до апреля 1945 года Казачий резерв отправил в запасной полк дивизии фон Паннвица 2 тысячи человек и в Казачий Стан Доманова до 7 тысяч женщин, стариков и детей[5].
В состав войск СС в ноябре 1944 года была определена и казачья дивизия фон Паннвица, преобразованная 25 февраля 1945 года в 15-й кавалерийский корпус войск СС[5]. Численность корпуса к маю 1945 года доходила до 35 тысяч человек[8].
Под ударами советских войск, а также открытием в Европе Второго фронта у германского руководства в 1944-1945 годах начало проявляться «некое прозрение» в отношении ошибок, изначально допущенных по отношению к русскому народу. Обусловлено это было, в первую очередь, попыткой привлечь на свою сторону часть военнопленных и угнанных в Германию русских рабочих, крайне необходимых для восполнения образовавшейся людской бреши в частях вермахта.
Командующий Вооруженными Силами Комитета освобождения народов России (ВС КОНР) А.А. Власов неоднократно выступал с политическим требованием о необходимости уравнять в правах восточных рабочих с прочими иностранными рабочими (французами, бельгийцами, голландцами). В ответ на это требование рейхсфюрер СС Гиммлер 8 января 1945 года сказал, что проявляет «полное понимание к пожеланию генерала Власова» и в принципе согласен уравнять русских рабочих «в отношении снабжения, вознаграждения за труд и т.д.»; если понадобится, как он заявил, даже за счет «понижения содержания остальных иностранцев»[18].
2 февраля 1945 года Власов встречается в Каринхалле с рейхсмаршалом Г. Герингом, и в беседе тот признал, что в отношении русских «по незнанию были допущены серьезные ошибки» и теперь он готов выступить за уравнивание русских рабочих в правах с остальными иностранцами[18].
Популистские заявления нацистских лидеров не были воплощены в жизнь, но части и подразделения вермахта и СС, сформированные из русских, получали пополнение, хоть уже и незначительное, из числа военнопленных и гражданских лиц вплоть до 1945 года. Примером служит и зафиксированный факт перехода на сторону казаков в октябре 1944 года 803 красноармейцев[18].
Во время освобождения Югославии от немецко-фашистских войск части Красной Армии в декабре 1944 года вошли в непосредственное боевое соприкосновение с казачьими частями вермахта в долине реки Драва. По праву это столкновение можно назвать последним сражением гражданской войны[14].
С началом штурма Белграда отказался от эвакуации на Запад атаман Терского казачьего войска Герасим Андреевич Вдовенко, и при вступлении в город советских войск 14 января 1945 года он был арестован Главным Управлением контрразведки «Смерш» НКО СССР. Постановлением Особого совещания при НКВД СССР от 28 августа 1945 года за участие в белогвардейской террористической организации, то есть по ст. 58-4, 58-8 ч. 1, ст. 58-6, 58-11 Уголовного кодекса РСФСР Вдовенко Герасима Андреевича приговорили к 10 годам лишения свободы. Умер атаман терских казаков 22 января 1946 года в 5-м лагпункте Темлага НКВД в Мордовии. Спустя 63 года после смерти «по заключению Генеральной прокуратуры Российской Федерации от 13 апреля 2009 года на основании ст. 3 и 5 Закона РФ «О реабилитации жертв политических репрессий» Вдовенко Герасим Андреевич реабилитирован»[22].
После войны путем голосования по переписке казаки-терцы, проживающие на разных континентах, избрали войсковым атаманом уроженца станицы Ново-Осетинской генерал-майора Константина Константиновича Агоева[19]. Последним атаманом Терского казачьего войска в эмиграции в 1971 году стал Николай Николаевич Протопопов – потомок казаков станицы Прохладной.
Генералом Власовым предпринимались попытки подчинения себе всех казачьих частей и подразделений вермахта, но в этом вопросе он наталкивался на отказ со стороны Главного управления казачьих войск во главе с П.Н. Красновым. В противовес этой структуре в феврале 1945 года Власов создал в составе КОНР Управление казачьих войск. В качестве руководящего органа был учрежден Совет казачьих войск, руководителем которого 23 марта 1945 года назначили донского генерал-лейтенанта Татаркина[18].
Идея присоединения к Освободительной армии получила мощный толчок, когда генерал-майор Науменко 22 марта 1945 года провозгласил по радио подчинение кубанских казаков Власову[18]. На следующий день состоялся Всеказачий съезд, который принял решение об объединении Казачьих войск с ВС КОНР и подчинении командующему этой структурой генералу А.А. Власову[13].
20 апреля 1945 года А.А. Власов издал приказ следующего содержания:
«1. Всеказачий съезд, состоявшийся 24 марта 1945 года, единогласно принял решение об объединении Казачьих войск с ВС КОНР.
2. Все казачьи войска входят отныне в состав ВС КОНР и поступают в мое подчинение как Председателя КОНР и Главнокомандующего ВС КОНР.
3. Походным Атаманом Казачьих войск Съезд избрал генерал-лейтенанта Гельмута фон Паннвица.
4. Приказ объявить всем соединениям, частям и учреждениям ВС КОНР»[8].
В начале мая 1945 года под общим командованием А.А. Власова согласно «Ведомости боевого состава РОА» находились следующие казачьи формирования:
Казачий Стан генерала Т. Доманова в составе 4-х полков численностью 8000 человек, с офицерским резервом в 400 человек, а также 1-м Казачьим юнкерским училищем в составе 300 человек;
15-й Казачий кавалерийский корпус СС генерал-лейтенанта Г. фон Паннвица численностью более 40 тысяч человек;
1-й Казачий генерала Зборовского полк численностью 1075 человек;
Казачий учебный и резервный полк генерала А. Шкуро численностью до 10 тысяч человек;
части генерала А. Туркула – всего 5200 человек[8].
Почти до последних дней войны 15-му казачьему кавалерийскому корпусу СС приходилось вести крайне тяжелую борьбу на два фронта – с частями болгарской и югославской армии, и только 6 мая последние подразделения корпуса перешли на территорию Австрии, где и сдались в плен англичанам 11-12 мая 1945 года[5].
В ночь со 2-го на 3-е мая 1945 года беженцы Казачьего Стана и кавказцы Султан-Гирея Клыча покинули Италию. Первоначально казачьи колонны двигались в нейтральную Швейцарию, но эта страна категорически отказалась принять Казачий Стан. К вечеру 7 мая, преодолев высокогорный альпийский перевал Плоукен-Пасс, последние казачьи отряды пересекли итало-австрийскую границу, где и нашли свое последнее пристанище в долине реки Драва, между городами Лиенц и Обердраубург, где 9 мая 1945 года Т.И. Доманов капитулировал перед англичанами[5].
В лагере близ Лиенца казаков насчитывалось, по данным англичан, 23800 человек, кавказцев – 4800, но, по другим подсчетам, казаков находилось там до 35 тысяч человек. К июню 1945 года 6-я пехотная дивизия Великобритании переправила из долины реки Дравы в советскую зону Австрии и передала НКВД 22502 казака и кавказца[20].
Сохранились свидетельства, как проходила выдача СМЕРШу 3-го Украинского фронта казачьего офицерского корпуса. Так, 27 мая 1945 года в 5 часов вечера английский офицер, майор связи В.Р. Дэвис, в сопровождении двух младших офицеров, прибыл в расположение Казачьего Стана в Лиенце. Он доставил генералу Т.И. Доманову приказ английского военного командования, в котором указывалось, что все казачьи офицеры должны были следовать на следующий день в лагерь Шпиталь по приглашению английского фельдмаршала Гарольда Александера на конференцию, предметом которой будет тема: «Общая военно-политическая обстановка и военнопленные казаки». На следующий день прибыли английские автомашины, которые и доставили офицеров в Шпиталь. В это время из лагеря Пеггец в Шпиталь также было отправлено 645 офицеров, которых присоединили к первой колонне. На трассе Лиенц-Никольсдорф к колонне примкнули новые грузовики с офицерами-казаками из Атаманского конвойного полка и 2-го Казачьего полка, а также из юнкерского училища. Всего на «конференцию» ехало 14 генералов, 2359 штаб- и обер-офицеров, 65 военных чиновников, 14 докторов, 7 фельдшеров и 2 священника. Во дворе лагеря Шпиталь в это время уже находились офицеры Штаба генерала Шкуро во главе со своим предводителем, доставленные в лагерь ранее. По прибытию в лагерь майор Дэвис озвучил собравшимся, что 29 мая, т.е. на следующее утро все привезенные офицеры и генералы будут выданы СССР. В течение ночи несколько десятков офицеров совершили самоубийство[21].
29 мая 1945 года близ города Юденбурга на мосту через реку Мур на расправу СМЕРШу 3-го Украинского фронта английским военным командованием было выдано 2426 казачьих офицеров[15; 21].
В то время как англичане обезглавили Казачий Стан, захватив всех офицеров, рядовые казаки провели выборы нового атамана, назначив таковым подхорунжего Кузьму Полунина. Одновременно произведены выборы всех командиров полков и бригад. Таким образом, единство и управляемость Казачьего Стана были немедленно восстановлены. Первым распоряжением нового атамана стало предписание всем писарям срочно сжечь все именные списки офицерского и рядового состава. Равным образом уничтожались и все другие материалы, которые могли компрометировать казаков. Однако избежать участи быть интернированными в СССР казакам было не суждено. 1 июня началась передача казаков и их семей Казачьего Стана органам НКВД и СМЕРШа советской зоны оккупации Австрии.
Подобная участь ожидала и 15-й кавалерийский корпус. В течение недели после 28 мая структурам НКВД в Юденбурге было передано англичанами 17702 казака[5].
Общая цифра переданных в Австрии советскому командованию военнопленных-казаков подтверждается и Гарольдом Макмилланом, английским министром-резидентом: «Среди сдавшихся в плен немцев было около 40 тысяч казаков и белоэмигрантов, с женами и детьми»[20].
Помимо Лиенца существовали и другие места дислокации казаков, откуда также происходили выдачи: поселки Вайтенсфельд и Глейсдорф в Австрии, лагерь около города Монпелье во Франции; Торенто, Ричионе и Ремини в Италии, Мантенхофен в Германии и многие другие. Всего же весной-летом 1945 года советским властям выдано примерно 50-55 тысяч казаков[5].
Все интернированные в СССР были осуждены на различные сроки, многие из казаков находились в заключении в лагерях Томской и Кемеровской областей. Некоторая часть казаков попала и на печально известный в анналах советской тюремной истории остров Вайгач на Крайнем Севере, в Баренцевом море. Здесь располагались свинцовые рудники. В год умирало здесь около 1500 человек[21]. Большинство из казаков, выданных в мае-июне 1945 года в Австрии, не дожили до освобождения[17].
Уполномоченный Совета Народных Комиссаров по делам репатриации генерал-полковник Голиков сообщил 7 сентября 1945 года, что в целом западные державы выдали советским властям до указанного момента 2229552 человека. К 1-му марта 1946 года в ведомство НКВД было передано 283 тысячи человек так называемых «власовцев»[18].
Командиры и активные организаторы немецких казачьих формирований были доставлены в Москву и допрошены. В начале 1947 года министр государственной безопасности СССР В.С. Абакумов отчитывался перед Сталиным: «Как ранее Вам было доложено, арестованные Краснов П.Н., Шкуро, Краснов С.Н. и Доманов, возглавляя созданное немцами главное управление казачьих войск под руководством германского командования, вели активную вооруженную борьбу против Советской власти, формируя казачьи части из числа белогвардейцев и военнослужащих Красной Армии, попавших в плен к немцам.
Сформированные казачьи части, находясь под командованием генерал-лейтенанта германской армии Гельмута фон Паннвица и атамана «казачьего стана» Доманова, участвовали в военных действиях против частей Красной Армии, а также югославских и итальянских партизан.
Кроме того, казачьи части Доманова вели вооруженную борьбу против белорусских партизан и принимали активное участие в подавлении варшавского восстания.
Шкуро и Доманов по заданию германской разведки создали специальную школу для подготовки из числа казаков шпионов и диверсантов для подрывной деятельности в тылу советских войск.
Арестованный Султан-Гирей являлся руководящим участником антисоветского «северокавказского национального комитета» при министерстве восточных областей Германии и по заданию немцев в 1942 году выезжал в районы Северного Кавказа для организации немецкой администрации, выявления коммунистов и партизан, а также участвовал в формировании национальных легионов для борьбы против Советского Союза.
Следствие по этому делу закончено, между обвиняемыми проведены очные ставки, и их показания документированы. Судебный процесс, по нашему мнению, можно было бы начать 15 января 1947 года.
Прошу Ваших указаний»[8].
По указанию Сталина, 16 января 1947 года в Колонном зале Дома Советов началось заседание военной коллегии Верховного суда под председательством В.В. Ульриха, имевшего прозвище «скорострельная юстиция», над шестью главными казачьими генералами – П.Н. Красновым, С.Н. Красновым, А.Г. Шкуро, Т.И. Домановым, Султан-Гиреем Клычем и Гельмутом фон Паннвицем. Подсудимых обвинили в том, что они «по заданию германской разведки в период Отечественной войны вели посредством сформированных ими белогвардейских отрядов вооруженную борьбу против Советского Союза и проводили активную шпионско-диверсионную деятельность против СССР». 17 января все обвиняемые были приговорены к смертной казни через повешение[6]. Приговор привели в исполнение сразу по окончании процесса – на сооруженной во дворе Лефортовской тюрьмы виселице[5]. Прах казненных после кремации был сброшен в ров на Донском кладбище, по иронии судьбы недалеко от памятника на могиле прадеда Красновых – героя Отечественной войны 1812 года генерала И.К. Краснова.
Параллельно с процессом по делу казачьих генералов – пособников гитлеровской Германии шел процесс и над атаманом Г.М. Семеновым. Почти год с момента ареста органы СМЕРШ и МГБ вели следствие. В одно дело были объединены следующие лица: Г.М. Семенов, К.В. Родзаевский, генерал Л.Ф. Власьевский, генерал А.П. Бакшеев, И.А. Михайлов, Л.П. Охотин, князь Н.А. Ухтомский и Б.Н. Шепунов. Начавшийся 26 августа 1946 года суд широко освещался в советской прессе. Открыл его все тот же председатель Военной коллегии Верховного Суда СССР В.В. Ульрих. Подсудимым было предъявлено обвинение в антисоветской агитации и пропаганде, шпионаже против СССР, диверсиях, терроризме. Все подсудимые признали свою вину. 30 августа Военная коллегия признала подсудимых виновными: по приговору атаман Г.М. Семенов на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1946 года был приговорен к смертной казни через повешение с конфискацией имущества как «враг советского народа и активный пособник японских агрессоров». Л.Ф. Власьевский, К.В. Родзаевский, А.П. Бакшеев приговаривались к расстрелу с конфискацией имущества. Князь Н.А. Ухтомский и Л.П. Охотин были осуждены к 20 и 15 годам каторжных работ, оба впоследствии скончались в лагерях: Охотин в 1948 году, князь Ухтомский – 18 августа 1953 года. В этот же день, 30 августа 1946 года, в 11 часов ночи атамана Семенова казнили.
Не так трагично сложилась судьба тех казачьих лидеров, кто по разным причинам избежал выдачи. После войны они оказались разбросанными по всему миру. Так, Е.И. Балабин некоторое время жил в Чили, издавал казачьи журналы, затем переехал в Европу, умер в Вене. Атаман Кубанского казачьего войска В.Г. Науменко перебрался в США, где издавал сборники воспоминаний. Бывший лидер казаков-националистов Василий Глазков также оказался в США, был завербован ЦРУ и, по некоторым сведениям, дослужился до полковника. Командир донцов И.Н. Кононов исколесил полмира, сотрудничал с разведками разных стран, безуспешно пытался создать свою собственную антикоммунистическую эмигрантскую организацию, но осенью 1967 года погиб в автокатастрофе в Австралии[5].
Избежали выдачи советской стороне и чины Русского Корпуса, которые 12 мая в районе г. Клагенфурта в Австрии сдались англичанам. При этом Русский Корпус стал первой воинской частью из всех, находившихся в плену в Австрии, сохранивший свое оружие до 1 ноября 1945 года, когда был официально расформирован.
С окончанием Великой Отечественной войны закончилась еще одна страница истории российского казачества. Завершилась история общинного казачьего устройства и связанной с ней палитры социально-экономических отношений, основанных на общинном праве и подкрепленных законодательством Российской империи. В этом и заключались уникальность и основа основ казачьего социума – первичность не писанных, но обязательных для исполнения норм обычного права и подкрепление этих норм общегосударственными законами, гарантирующими сохранение общинного самоустройства. Процесс эволюции казачьего общества, в том числе и терского, был насильственно прекращен, духовные и культурные основы отвергнуты, и государство из гаранта казачьей особенности превратилось в безжалостный механизм уравнивания и уничтожения. Это и стало причиной перехода части казачества в лагерь противников СССР.
Надо сказать, что признание руководством СССР в середине 1930 годов казачества как этнокультурной реальности, проявившееся в создании казачьих частей в армии, поддержке культуры и т.п. – все это стало своевременным решением. Это повысило авторитет руководства СССР в казачьих областях, усилило советско-патриотические настроения, а в дальнейшем, во время Отечественной войны, – огромный военно-мобилизационный эффект. После войны поддержка в СССР казачьей этнокультурной самобытности стала неактуальной и довольно быстро прекратилась. Песня Цезаря Солодаря на музыку Дмитрия Покрасса «Казаки в Берлине» и фильм Ивана Пырьева «Кубанские казаки» стали своеобразными памятниками стремительно исчезавшему явлению «советского казачества». Ликвидация в начале 50-х годов казачьих частей в Советской Армии явилась уже завершением этого процесса.
Великая Отечественная война 1941-1945 годов стала суровым испытанием союза народов нашей страны на прочность и жизнеспособность. Враг, с которым столкнулись народы нашей страны, оказался изощренным и коварным, особенно в сфере межнациональных отношений. Гитлеровское руководство пыталось в полной мере использовать в своих интересах все силы, заинтересованные в разрушении СССР. Да и возможности для этого у противника были самые благоприятные: советское государство существовало всего четверть века, а его преобразовательная деятельность велась в условиях тоталитаризма, массовых репрессий и тяжелого социально-экономического положения трудящихся. Это, отчасти, и толкнуло часть казаков в годы Великой Отечественной войны в ряды врагов России, и этот отчаянный шаг вполне справедливо поставил вне закона всех тех, кто жил воспоминаниями о былом и был готов любой ценой добиться реванша. Со смертью их идеи безвозвратно умерла правовая и социально-экономическая система старой казачьей общины. Страница истории старого казачества закрылась.
Но, несмотря на то, что сотрудничество с врагом лиц, недовольных существующим в стране общественно-политическим строем, приобрело в годы войны массовый характер, масштабы этого явления оказались ничтожными по сравнению с готовностью остальной части советского населения защищать свою Родину от немецко-фашистского нашествия.

Примечания:

1. Губенко О.В. Терское казачье войско в XV-XXI вв. Влияние государства на социально-экономические аспекты казачьей жизни. – Ессентуки, 2007.
2. Шамбаров В.Е. Государство и революции. – М., 2002.
3. Кожинов В.В. Россия. Век XX-й. (1939-1964). – М., 2002.
4. Буллок А. Гитлер и Сталин: жизнь и власть. Сравнительное жизнеописание. Т. 2. – Смоленск, 1994.
5. Крикунов П. Казаки между Гитлером и Сталиным. Крестовый поход против большевизма. – М., 2005.
6. Смирнов А.А. Казачьи атаманы. – СПб., 2002.
7. Государственный архив Российской Федерации, ф. 5853, оп. 1, д. 69.
8. Агафонов О.В. Казачьи войска России во втором тысячелетии. – М., 2002.
9. Гречко А.А. Битва за Кавказ. – М., 1969.
10. Пятницкий В.И. Казаки в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг. – М., 2007.
11. Рособлархив, ф. 1720, оп. 3, д. 244.
12. Слава кубанских казаков. – Краснодар, 2001.
13. Бугай Н.Ф. Казачество России: отторжение, признание, возрождение (1917-90-годы). – М., 2000.
14. Дробязко С.И. Последние сражения Гражданской войны. – «Станица», № 1 (34), январь 2001.
15. Ленивов К.А. Под казачьим знаменем в 1943-1945 гг. – «Кубанец», № 2, 1992.
16. Александров К.М. Казачество России во Второй мировой войне. – «Новый часовой», № 5, 1997.
17. Франсуа де Ланнуа. Казаки Паннвица 1942-1945. – М., 2006.
18. Гофман Иоахим. Власов против Сталина. Трагедия Русской освободительной армии 1944-1945 гг. – М., 2006.
19. Казачий словарь-справочник. Т. 1. – Кливленд, США, 1966.
20. Толстой Н.Д. Жертвы Ялты. – М., 1996.
21. Бурда Э.В. Трагедия Лиенца. – «Возрождение», № 6-7 (8-9), 1996.
22. Памяти Атамана. //«Казарла». № 1 (14), февраль 2012.

К. и. н. Эдуард Бурда
Категория: Мои статьи | Добавил: burdaeduard (03.06.2017)
Просмотров: 3568 | Рейтинг: 5.0/3
Всего комментариев: 0
avatar