Категории раздела
Помочь сайту
Поиск
Поделиться
Друзья сайта
Вход на сайт

Главная » Статьи » Мои статьи

Вхождение Терских казаков в систему Советского государства в 20-х – 30-х годах ХХ века Часть 1.
Вхождение Терских казаков в систему Советского государства
в 20-х – 30-х годах ХХ века
Часть 1.

Невосполнимые морально-этические потери в ходе Гражданской войны имели глубокие социокультурные последствия, долгое время сказывавшиеся в истории советской страны. Кроме того, война сильно повлияла на морально-нравственное состояние советского общества. Как уже говорилось в предыдущих очерках, в результате красного террора во время Гражданской войны в России погибло по подсчетам исследователей около полутора миллионов человек. Но это были не только людские потери. Это был еще и страх. Страх, который заставлял людей покоряться. Большевистские правители страны во главе с Лениным, Троцким, Свердловым и другими в очередной раз убедились в том, что звериная жестокость очень помогает им добиваться своих целей и удерживать власть. По справедливому мнению В. Е. Шамбарова – «Многочисленные аресты, расстрелы, ГУЛАГи – все, что мы привыкли называть репрессиями, берет свое начало в период Гражданской войны»[1]. Тогда они опробовали это страшное оружие на практике и продолжали пользоваться им и дальше.
На протяжении всей Гражданской войны большевики проводили социально-экономическую политику, получившую впоследствии название «военного коммунизма». Она была рождена, с одной стороны, чрезвычайными условиями того времени (развалом экономики в 1917 году, голодом, особенно в промышленных центрах, вооруженной борьбой и т.п.), а с другой стороны – отражала представления об отмирании товарно-денежных отношений и рынка после победы пролетарской революции. Это сочетание вело к строжайшей централизации, росту бюрократического аппарата, военно-приказной системе управления, уравнительному распределению по классовому принципу. Основными элементами этой политики стали:
- продразверстка;
- запрещение частной торговли
- национализация всей промышленности и управление ею через главки;
- всеобщая трудовая повинность;
- милитаризация труда;
- трудовые армии;
- карточная система распределения продуктов и товаров;
- принудительная кооперация населения;
- обязательное членство в профсоюзах;
- бесплатность социальных услуг (жилья, транспорта, зрелищ, газет, обучения и т.п.)[2].
В сущности, военный коммунизм был порожден еще до 1918 года установлением однопартийной большевистской диктатуры, созданием репрессивно-террористических органов, давлением на деревню и капитал. Фактическим же толчком для его проведения в жизнь стало падение производства и нежелание крестьян, в основном середняков, наконец-то получивших землю, возможность развивать хозяйство, сдавать хлеб по твердым ценам. В результате был притворен в жизнь комплекс мер, которые должны были привести к разгрому сил контрреволюции, поднять экономику и создать благоприятные условия для перехода к социализму. Эти меры затронули не только политику и экономику, но, фактически, все сферы жизни общества.
В сфере экономической: повсеместная национализация экономики (то есть законодательное оформление перехода предприятий и отраслей в собственность государства, что, однако, не означает превращения его в собственность всего общества). Декретом СНК от 28 июня 1918 года национализируется горная, металлургическая, текстильная и другие отрасли промышленности. К концу 1918 года из 9 тысяч предприятий европейской России было национализировано 3,5 тысячи, к лету 1919 года – 4 тысячи, а еще через год уже порядка 7 тысяч предприятий, на которых трудилось 2 миллиона человек (это около 70 процентов занятых). Национализация промышленности вызвала к жизни систему из 50 главков, руководивших деятельностью предприятий, распределявших сырье и полученную продукцию[4]. В 1920 году государство являлось практически безраздельным собственником промышленных средств производства.
Следующая сторона, обуславливающая сущность экономической политики «военного коммунизма» - продразверстка. Простыми словами, «продразверстка» - это есть принудительное наложение обязанности сдачи «излишков» производства на производителей продуктов питания. Главным образом, конечно, это ложилось на деревню, основного производителя продуктов питания. На практике это привело к насильственному изъятию у крестьян необходимого количества хлеба, да и формы проведения продразверстки оставляли желать лучшего: власти последовали обычной политике уравнительности, и, вместо того, чтобы возложить груз поборов на зажиточных крестьян, обирали середняков, составляющих основную часть производителей продуктов[6]. Это не могло не вызвать всеобщего недовольства, во многих районах вспыхнули бунты, на продовольственную армию устраивали засады. Проявилось единение крестьянства в противостоянии городу как внешнему миру.
В 1921 году Советское правительство было вынуждено отказаться от политики военного коммунизма – 21 марта ВЦИК издал декрет «О замене продовольственной и сырьевой разверстки натуральным налогом». Размеры налога были намного меньше продразверстки – 240 миллионов пудов зерновых вместо 423 миллиона пудов по разверстке 1920 года. Крестьянам давалось право свободной продажи излишков[5].
Новая экономическая политика (НЭП) отвергала вторую составляющую военного коммунизма; правительством была сделана попытка стабилизировать экономическую и финансовую ситуацию в стране. С 1922 года в России возобновилась чеканка серебряной монеты, а с 1923 года – золотой, но организовать настоящий хозяйственный подъем большевикам не удалось. Практическое отсутствие инвестиций в основные фонды привело к промышленному кризису, и следствием этого явилась инфляция. Уже в 1928 году была полностью прекращена чеканка серебряной монеты. За период с 1928 по 1932 год денежной массы в обращении увеличилось в 5 раз, в то время как рост промышленного производства составлял 24%, а уровень сельскохозяйственного производства снизился на 19%[3].
В казачьих областях в первой половине двадцатых годов обстановка оставалась напряженной. Политика расказачивания и продразверстки толкнула часть казаков к созданию партизанских отрядов для борьбы с Советской властью. Усугубил положение и голод, прокатившийся по казачьим областям в 1921-1922 годах, в свою очередь, искусственно вызванный политикой Военного коммунизма. При этом большевистские лидеры не скрывали, что голод специально использовался ими для «очистки» от ненужного, по словам Н. Бухарина: «человеческого материала капиталистической эпохи». Складывалось впечатление, что в первую очередь голод был скрытой репрессией против населения, поддерживающего повстанцев.
Создаваемые же казаками-повстанцами отряды были, как правило, малочисленны, объединяя максимум несколько сот человек. Слабость требовала поиска союзников – вот почему командиры этих отрядов постоянно искали контактов друг с другом. В основном такие группы не имели постоянной базы, находясь в постоянном движении. Действия их, заключавшиеся в набегах на населенные пункты и истребление там «врагов», неизбежно вели к сворачиванию агитационной деятельности. Идейные позиции повстанцев декларировались крайне скупо, во главу угла была поставлена борьба с коммунистами. Все эти отряды уже начинали балансировать на той грани, которая отделяла идейных противников коммунистического режима от бандитов, воюющих против всех и вся. Их трагедия заключалась в невозможности возврата к мирной жизни – дорогу назад преграждали и обоюдное нежелание идти на компромиссы, и уже пролитая кровь. То, что о победе теперь не могло быть и речи, было очевидно всем. Сопротивление малых групп повстанцев было сопротивлением обреченных.
На Дону, Кубани и Тереке такие отряды действовали в период с 1920 по 1922 год. Так, в июле 1920 года под Майкопом М. Фостиковым была создана казачья «Армия возрождения России». На Кубани в октябре 1920 года образован так называемый 1-й отряд Партизанской русской армии под командованием М. Н. Жукова, просуществовавший до весны 1921 года. С 1921 года он же возглавил «Организацию белого креста», имевшую подпольные ячейки на северо-западе Кубани. Примерно в это же время по Кубани и Ставрополью кочевал отряд урядника Г. С. Маслакова состоящий из нескольких сот человек. На Тереке в районе станиц Александровской и Змейской действовал отряд полковника Котова в составе около 200 человек, состоящий из бывших белогвардейцев и примкнувших к ним, недовольных политикой продразверстки. Отряд полковника Федюшкина, оперировал в данное время в районе Кизляра, его численность достигала 3500 человек при 25 пулеметах и 5 орудиях. Казачий отряд полковника Люсикова, оперирующий в районе станицы Петропавловской насчитывал до 200 человек при 2 пулеметах. Отряд полковника Новосельцева действовал близ станицы Щедринской и насчитывал в своем составе около 200 человек. В районе между Алагиром и Гизелем действовал отряд полковника Туганова в составе 300 человек при 3 пулеметах. Отряд полковника Кагисова численностью до 300 человек располагался в Заманкульском и Дархоском лесах. Казачий отряд урядников Потапова и Репкина численностью до 100 человек действовал в районе станицы Вознесенской. Копаевский отряд, состоящий из казаков, осетин и кумыков действовавший в районе города Кизляра имел в своем составе до 350-ти человек. В Чечне в районе Шатой действовал отряд ротмистра Саракаева численностью до 300 человек, а в районе Ведено - Шали оперировал отряд поручика Шеида Борщикова, численностью до 200 всадников. В районе станиц Ассиновской, Ермоловской и Закан-Юрт действовал отряд казаков достигавшей численностью в 1000 человек. В конце 1921 – начале 1922 года на границе Воронежской губернии и Верхнее - Донского округа действовал отряд казака Якова Фомина, бывшего командира кавалерийского эскадрона Красной Армии. В первой половине 1922 года со всеми этими отрядами было покончено.
До 1926 года продолжались лишь повстанческие выступления на Кубани вблизи города Армавир, станиц Приморско-Ахтарской, Арчадинской, и на Тереке – у станиц Зольской и Змейской. Особенно активно и дерзко действовал отряд под командованием Т. Шипшева, бывшего белогвардейского офицера из дивизии А. Г. Шкуро. Этот отряд действовал на территории Кабардино-Балкарии, Чечено-Ингушетии и Дагестана, постоянно меняя свою дислокацию. За время своего существования этим отрядом было совершено более 200 вооруженных налетов и ограблений поездов, госпредприятий, убийства ряда советских и партийных работников.
Одним из методов подавления антисоветских выступлений среди казаков являлось дискриминационное лишение казачьего населения избирательных прав. Так, в некоторых станицах «лишенцами» являлись до трети казаков от общего числа жителей. В 1924 году на Северном Кавказе к этой категории относилось 2,4% населения[7].
При этом Советская власть делала и попытки привлечь на свою сторону казаков, обещая не подвергать репрессиям тех, кто служил в Белой Армии. Так, 3 ноября 1921 года ВЦИК издал декрет «Амнистия лицам, участвовавшим в качестве солдат в белогвардейских военных организациях». А в январе 1925 года, в связи с созывом 1-го краевого съезда Советов Северного Кавказа, Президиум ВЦИК РСФСР объявил, что все вернувшиеся на Северный Кавказ из эмиграции до 1 февраля 1925 года рядовые казаки не только подлежат амнистии, но и восстанавливаются в избирательных правах[8].
В период НЭПа Советская власть в отношении казачества пошла на временные уступки. 30 апреля 1925 года состоялся пленум ЦК РКП(б) на котором среди прочего прошло обсуждение казачьей темы[8]. Вскоре 9 и 15 мая 1925 года, газета «Правда» публикует резолюцию пленума по вопросу о казачестве, в которой звучат такие высказывания: «совершенно недопустимо игнорирование особенностей казачьего быта и применение насильственных мер по борьбе с остатками казачьих традиций», «пересмотреть вопрос о лишении избирательных прав станичных и хуторских атаманов и писарей, выборных лиц казачества, проявивших лояльность к Советской власти», «в наименовании Советов в казачьих районах должно быть обязательным упоминание: «и казачьих депутатов»», «признать необходимым, чтобы в местных газетах соответствующих районов гораздо больше внимания, чем до сих пор, уделялось освещению положения казачества и нуждам казачества и было уделено должное внимание делу привлечения селькоров из казачьей среды». Но самым главным были два последних пункта резолюции. Так, в пункте 9-м говорилось: «Способы проведения национальной политики в казачьих районах требуют особенного такта. В районах со смешанным национальным составом усилить участие казачества в руководящих органах тех национальных республик и областей, в которых казачество до сих пор мало привлечено к э этой работе». В пункте 10-м давались четкие указания – «признать допустимым районы с компактным казачьим населением в нацобластях выделять в отдельные административные единицы (например, Оренбургский район)». В казачьих станицах было разрешено выбирать в органы местной власти казаков, в том числе, председателями некоторых стансоветов становились бывшие станичные атаманы. Разрешалось употреблять самоназвание «казак» и носить традиционную форму[9].
Немаловажным фактором можно считать и то, что в этом же году был проведен анализ положения русского (казачьего) населения в республиках с преобладающим нерусским населением, и результатом этой работы явилось следующее признание: «Во многих национальных образованиях Союза Советских Социалистических Республик интересы русского населения терпят ущерб в пользу коренного населения»[8].
В июле 1925 года в соответствии с требованием Президиума Северо-Кавказского крайисполкома был проведен съезд казачьего населения Кабардино-Балкарской и Северо-Осетинской автономных областей. Решением Кабардино-Балкарского облисполкома был образован Казачий округ из станиц Пришибской, Котляревской и Александровской. Образование Отдельного казачьего округа на территории Кабардино-Балкарской автономной области совпало с хозяйственно – административным районированием, проведенным в 1924–1925 годах, и разукрупнением сельских и станичных Советов в 1925 году. Районирование было связано с расширением прав местных органов власти в КБАО.
При районировании учитывались экономические и национальные особенности. Так, из Баксанского округа была выделена восточная часть, где преобладало русское население, и образован Прималкинский округ с административным центром в станице Прохладной. Западная часть Баксанского округа, население которого преимущественно занималось животноводством, выделялась в Нагорный округ с центром в Пятигорске. Из станиц принадлежавших ранее Мало-Кабардинскому и Прималкинскому округам был сформирован особый Казачий округ. Остальные округа – Нальчикский, Мало-Кабардинский, Урванский и Балкарский – сохранились в прежних границах определенных КБАО еще в 1922 году.
При разукрупнении сельских Советов учитывались территориальные признаки, численность населения, характер хозяйства жителей, условия связи с ближайшими центрами округов, национальный состав. В результате на 1 января 1926 года в Кабардино-Балкарском автономном округе насчитывалось 8 окружных и 87 сельских Советов. Созданию Казачьего округа дал толчок 3 пленум ЦК Кабардино-Балкарской области. Так, на очередном заседании прошедшем 26 июля 1925 года председатель облисполкома Бетал Калмыков заявил следующее: «Казачество не является чужим народом, вклинившимся в наши земли, а есть частица нашей области. Надо будет организовать немедленно Казачий ревком и торжественно открыть Казачий округ на Котляревской. Надо дать им возможность самоуправляться и наряду с этим помочь им средствами. Пусть об этом нашем самостоятельном Казачьем округе по всему Северному Кавказу говорят».
В протоколе за № 3. Пленума Центрального Исполнительного Комитета Советов Кабардино-Балкарской автономной области было записано следующее: «Для вовлечения широких крестьянских масс в русло советской общественности и целесообразности использования и стремления к культурному и хозяйственному строительству Пленум ЦИК КБАО постановил: 1. Предоставить автономное самоуправление в пределах Мало-Кабардинскому и Балкарскому округам. Выделить из состава Мало-Кабардинского и Прималкинского округов район с казачьим населением с центром в селении Майское с непосредственным подчинением Центральному Исполнительному Комитету, в состав Казачьего округа ввести станицы Александровскую, Пришибскую, Котляревскую с подчиненными им населенными пунктами».
Выбор населенных пунктов вошедших в казачий округ был не случаен и имеет свою историю. Первые месяцы существования Горской республики наглядно показали, что наиболее целесообразной формой национально-государственного устройства для горских народов является не автономная многонациональная республика, а предоставление каждому народу национальной областной автономии, непосредственно связанной с РСФСР, дабы предотвратить в дальнейшем межнациональные конфликты. Первый шаг в этом направлении сделала Кабарда. В мае 1921 года по инициативе партийной организации Кабардинского округа был поставлен вопрос о выделении Кабарды из состава Горской АССР. 21 мая 1921 года он обсуждался на совместном заседании Кабардинского окружного комитета партии и окружного исполкома. Здесь было принято решение просить высшие органы Советской власти выделить Кабарду из состава Горской АССР и предоставить ей право самостоятельной автономной советской области с непосредственным подчинением органам РСФСР. Вскоре прошли сельские сходы крестьян, где трудящиеся также единогласно просили высшие органы власти выделить Кабарду в самостоятельную автономную область.
Прошедший с 11 по 13 июля 1921 года съезд Советов Кабарды постановил обратиться к высшим органам РСФСР с просьбой о выделении Кабарды в автономную область. Просьбу трудящихся Кабарды поддержало Кавказское бюро ЦК партии. 3 июля 1921 года пленум Кавказского бюро ЦК РКП(б) признал целесообразным предоставление Кабарде советской автономии.
1 сентября 1921 года ВЦИК РСФСР принял постановление о выделении из Горской АССР автономной области Кабардинского народа с непосредственным подчинением ВЦИК РСФСР, в составе Баксанского, Нальчикского, Урванского и Мало-Кабардинского округов с включением в её состав казачьих станиц Пришибской, Котляревской и Александровской с хуторами и населением в 8609 человек и земельной площадью в 26 124 десятин отторгнутой из состава Терской области.
Таким образом, именно с 1921 года станицы Пришибская, Котляревская и Александровская, а также пристанционный поселок Пришибский (в 1925 году переименованный в Майский) очутились в составе сначала Кабардинской, а с 1922 года в Кабардино-Балкарской автономной области.
Отдельный Казачий округ на территории Кабардино-Балкарской автономной области как самостоятельная территориальная единица просуществовал недолго. Округ был упразднён в 1927 году с передачей его территории и всех населенных пунктов в состав Прималкинского округа.
В Северной Осетии, в отличие от Кабардино-Балкарии, процесс создания казачьего района всячески тормозился облисполкомом, и лишь твердая позиция крайисполкома позволила объединить станицы Ардонскую, Архонскую, Змейскую, Николаевскую и хутор Архонский в отдельный округ, получивший название Притеречного[8]. Так 16 ноября 1925 года было издано постановление за № 333 Президиума ВЦИК об организации казачьего округа в составе Северо-Осетинской автономной области.
9 декабря 1925 года состоялось заседание президиума ЦИК Северо-Осетинской автономной области, который утвердил постановление ВЦИК о создании Притеречного округа. Ранее станицы вошедшие в округ входили в разные районы: Змейская и Николаевская – в Дигорский, Архонская – в Алагиро-Ардонский, Архонская и хутор Ардонский – в Гизезельский.
Администрация Притеречного округа по своей структуре была такая же, как у остальных районов Северо-Осетинской области, с той разницей, что почти все должности занимали казаки из станиц округа. Из них же состояла и окружная милиция. Главным же отличием округа от других районов было то, что он «ввиду особых условий имеет право сношения с краевым центром, минуя северо-осетинские власти». Последним это, конечно же, не нравилось. По этому вопросу шли долгие споры. Власти Осетии опасались, что округ вообще выведут из под их управления[28].
Просуществовал Притеречный казачий округ как самостоятельная административно-территориальная единица до 1931 года – когда был переименован в район и тем самым полностью вошел в подчинение властям Северной Осетии. А в 1933 году Притеречный район был полностью ликвидирован, а его населенные пункты распределены по разным районам Осетии.
Таким образом, несмотря на решения о создании казачьих округов, двойственный подход к казачьему вопросу представителей Советской власти был явлением очевидным, и выдавливание казачьего населения из мест традиционного проживания, а так же игнорирование необходимости территориальной самостоятельности, продолжались на протяжении всего последующего Гражданской войне периода. Так, в конце 1928 года Северо-Кавказским крайисполкомом было принято постановление о ликвидации Грозненского и Сунженского самостоятельных казачьих округов существовавших со времен Терской области, с передачей их территории в состав Чеченской АО и, частично, в состав Моздокского округа.
Причины ликвидации казачьих округов везде были одинаковы и, как правило, надуманы: отсталость экономического развития, раздутость штатов управления, бесперспективность и необходимость укрепления дружеских связей во имя процветания «ранее угнетаемых царизмом народов». Все достигнутые ранее незначительные элементы территориальной казачьей самостоятельности были окончательно ликвидированы в 1930 году. Постановлениями ЦИК и Совнаркома СССР от 23 июля 1930 года Президиум Северо-Кавказского крайисполкома 7 августа 1930 года упразднил 10 русских округов, без какого бы то ни было предварительного обсуждения[8].
Стараясь сгладить негативные последствия территориального передела, Советские органы власти, учитывая немалый боевой опыт казачьего населения, сделали попытку реанимировать одну из основных составляющих казачьей жизни – традиционную казачью военную службу.

Примечания:

1. Шамбаров В. Е. Государство и революции. – М., 2002.
2. Денисенко М. 13 000 000. – «Родина», № 10, 1990.
3. Платонов О. И. Под властью зверя. – М., 2005.
4. Шамбаров В. Е. Белогвардейщина. – М., 2004.
5. Кара-Мурза С. Г. Советская цивилизация. От начала до Великой Победы. – М., 2005.
6. Карр Э. Х. Русская революция от Ленина до Сталина (1917-1929). – М., 1990.
7. Агафонов О. В. Казачьи войска России во втором тысячелетии. – М., 2002.
8. Бугай Н. Ф. Казачество России: отторжение, признание, возрождение (1917-90-годы). – М., 2000.
9. Ауский С. А. Казаки. Особое сословие. – СПб., 2002.
10. Солженицын А. И. Двести лет вместе. Часть 2. – М., 2006.
11. Слюсарев С. Н. Село Гражданское. Годы и люди. – Минеральные Воды, 2005.
12. Наш край. Документы, материалы (1917-1977). – Ставрополь, 1983.
13. Очерки истории Ставропольского края. Т. 2. – Ставрополь, 1986.
14. Уланов В. А. Начало массового колхозного движения на Ставрополье. //Материалы по изучению Ставропольского края. Выпуск 6. – Ставрополь, 1954.
15. Сидоров В. «Крестная ноша». Трагедия казачества. Т. 2. – М., 1996.
16. Конквест Роберт. Большой террор. Книга 1. – Рига, 1991.
17. Политические деятели России 1917 года. Биографический словарь. – М., 1993.
18. Буллок А. Гитлер и Сталин: жизнь и власть. Сравнительное жизнеописание. Т. 1. – Смоленск, 1994.
19. Казачество России: историко-правовой аспект. Документы, комментарии 1917-1940. – М., 1999.
20. Губенко О. В. Терское казачье войско в XV-XXI вв. Влияние государства на социально-экономические аспекты казачьей жизни. – Ессентуки, 2007.
21. Бурда Э. В. Майский: крепость, станица, город. – Нальчик, 2007.
22. Дейневич А. В. Преступлениям нет прощения! – «Станица», № 1 (34), январь 2001.
23. Грей Ян. Сталин. Личность в истории. – Минск, 1995.
24. Кожинов В. В. Россия. Век XX-й. (1901-1939). – М., 2002.
25. Захарченко В. Г. В казачьих песнях – душа народа. – «Штандарт», № 2, декабрь 2003.
26. Иллюстрированное описание обмундирования и знаков различия Красной и Советской армии: 1918-1945 гг. – Ленинград, 1960.
27. Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. Т. 1. – М., 1974.
28. Киреев Ф. Советы признавали казаков народом? – «Казачий Терек» № 8 (155), август, 2011.
29. Шеболдаев Б. П. Казачество в колхозах. — «Колхозный путь», 1935, № 11
30. Скорик А.П. К истории одной политической кампании в 1930-е гг. // Вопросы истории. 2009. № 1.
31. Скорик А.П. Оборонно-массовое движение «ворошиловских кавалеристов» в казачьих районах Юга России во второй половине 1930-х гг. // Вестник Военного университета. 2009. № 1(17).

Кандидат исторических наук Эдуард Бурда

Иллюстрации:

1. Продразверстка.
2. Казаки Отдельного казачьего округа КБАССР ст.Пришибская 1926 год.

ПРИ КОПИРОВАНИИ МАТЕРИАЛОВ ССЫЛКА НА САЙТ СТРОГО ОБЯЗАТЕЛЬНА!
Категория: Мои статьи | Добавил: eduardburda (19.02.2019)
Просмотров: 2187 | Рейтинг: 5.0/2
Всего комментариев: 0
avatar